Эра Дракулы

— И к каким заключениям пришли?

— Об убийце? К немногим. Моя точка зрения заключается в том, что все мы, если освободить нас от пут цивилизованного поведения, способны на любые крайности.

— Проницательная девочка, — заметил Арт, кивнув вслед Кейт.

— Пф, — фыркнула Пенелопа, покачав головой. — Карьера — это для женщин, которые не могут найти себе мужа.

— Мяу!

Говорят, темнее всего перед рассветом.

Sometimes I wish I had never heard of vampires. I told Bram as much.

Dr, Jekyll was self-controlled to a point that suggested a disturbing lack of empathy with the human subject of the inquest.

– Я несколько разочарован тем, что вы до сих пор придерживаетесь столь устаревших представлений.
– Я всего лишь придерживаюсь их, доктор. Я не прошу их переезжать в мой дом.

– Я ожидала, что человек науки станет жить среди сияющих аппаратов будущего, а не таиться во тьме прошлого.

– Знаете ли вы, – начал лорд Ратвен, – что на этих островах живут люди, чье единственное возражение против брака нашей возлюбленной королевы – правительницы Виктории, императрицы Индии и так далее – с Владом Дракулой, известным как Цепеш, quondam[57] князем Валахии, заключается в том, что счастливый жених некогда пребывал в лоне Римско-католической церкви? Причем я не стану притворяться, что понимаю, как ему это удалось.

Мы, люди, человеческие существа, как ни назовите – мы все вампиры и всегда ими были, задолго до того, как Дракула выпотрошил первого крестьянина.

– Вы должны стать одним из нас, шотландец.
– Неестественным созданием?
– А что более неестественно? Жить или умереть?

Долгая жизнь не означала постоянного роста интеллекта.

Она взяла платок и насухо промокнула глаза, потом взглянула на влажную ткань.
– Прекрасно, прекрасно, – протянула Женевьева. – Соленая вода.
Чарльз удивился.
– Обычно я плачу кровью. Это не очень привлекательно. Сплошные зубы и чешуя, как у всякого порядочного носферату.

Я и есть чудовище. Джек-потрошитель, Дерзкий Джек, Красный Джек, Кровавый Джек. Меня поместят рядом с Суини Тоддом, Шотландцем Бином, миссис Мэннинг, Лицом-в-Окне, Джонатаном Уайльдом, будут бесконечно писать обо мне в «Знаменитых преступлениях, настоящих и прошлых». Уже появились дешевые романчики, скоро будут представления в мюзик-холлах, сенсационные мелодрамы, восковая фигура в Комнате ужасов мадам Тюссо. А я же хотел убить монстра, а не стать им!

– Я сегодня вечером слышала от одного из репортеров, что сумасшедший послал письмо в газеты. Хочет, чтобы его звали Джеком-потрошителем.
– Джеком-потрошителем?
– Да.
– Глупое имя. Его забудут. Он останется Серебряным Ножом – навсегда.

Надежда всегда есть, Кэти. Неважно, как сильно ты страдаешь.

Серебро, вообще-то, не слишком подходит для пуль. Очень уж мягкое. Лучший эффект получается с сердцевиной из свинца. Такие заряды называют «серебряные пиджаки». Они разрываются прямо в ране. Уложат любого, неважно, живой он или не-мертвый. Очень коварная штука.

Уместность, как-то объяснил Уайльд, это безответственная привычка, которой не следует предаваться сверх меры.

– Мистер Холмс сумел бы назвать девичью фамилию матери убийцы, просто посмотрев на пепел от его сигары, – пробормотал Лестрейд.

Но хорошие идеи как Дракула – они никогда не умирают по-настоящему.