Цитаты из книги Город стекла

— Ну, ты стал таким привлекательным. — Клэри пожала плечами. — Правда. Должно быть, из-за вампиризма. — Привлекательным? — смущенно переспросил Саймон. — Ну конечно. Ты посмотри на них, они же обе по тебе сохнут. — Клэри указала на Изабель и Майю, шедших впереди, чуть не стукаясь головами. Саймон глянул на девчонок. Будь он человеком, то покраснел бы. — Серьезно? Я заметил, как они уединяются и шепчутся. Не знаю, к чему это. — Еще б ты знал! — ухмыльнулась Клэри. — Бедняжечка, за тебя бьются две девчонки. Тяжело тебе придется. — Ну и отлично. Посоветуй, кого выбрать. — Ага, разбежался! Сам выбирай. — Она снова перешла на шепот. — Какую ни выберешь — я за тебя. В любом случае. Поддержка — мое второе имя. — Теперь понятно, почему я не знал твоего второго имени. Думал, оно какое-то страшное. Клэри пропустила шпильку мимо ушей: — Только обещай кое-что, ладно? Я сама девчонка — и знаю, как девушки ревнуют, если у их парней лучший друг — тоже девушка. Не забывай меня, ага? Вдруг захочется потусить, как прежде. Хоть иногда. — Иногда? — Саймон покачал головой. — Клэри, ты спятила. Сердце ушло в пятки. — То есть ты... — Не стану я встречаться с девушкой, которая потребует вырезать тебя из моей жизни. Это даже не обсуждается. Хочешь кусочек счастья? — Саймон указал на себя. — Короче, мой лучший друг идет в комплекте, и я его из жизни не вычеркну. Скорее отрежу себеправую руку и подарю другой девчонке на День святого Валентина. — Фу, гадость какая. Не шути так! Саймон широко улыбнулся: — Да ладно, проехали!

— Люциан хочет одного — тебя. Кроме тебя и Клэри, большего ему никогда и ничего нужно не было. Теперь беги! Клэри пошевелиться не успела, как мама выбежала в коридор. По пути к двери она обернулась и, заметив дочь, раскрыла рот от удивления. — Клэри? — Джослин пыталась говорить бодро и весело, однако попытка с треском провалилась. — Не знала, что ты здесь. Подойдя к двери, Клэри распахнула ее, и в прихожую полился яркий свет. Щурясь, Джослин посмотрела на дочь. — Если ты немедленно не пойдешь за Люком, — отчетливо проговорила Клэри, — я тебя сама прикончу.

— Ты жив, — прошептала Клэри. — Правда жив. Медленно и удивленно Джейс прикоснулся к еелицу. — Я был во тьме, — мягко произнес он. — Только тьма вокруг, и сам я — тень. Я понял, что умер и все кончилось. Потом услышал твой голос. Ты звала меня. Звала и вывела обратно. — Не я. — Горло перехватило. — Тебя вернул ангел. — По твоей просьбе. — Молча Джейс провел пальцами по контуру ее лица, словно убеждаясь, что Клэри перед ним — настоящая. — Могла попросить чего угодно, и выбрала меня. Клэри улыбнулась. Чумазый, весь в крови, Джейс представился ей самым прекрасным, что есть на земле. — Больше мне в мире ничего и не нужно. В этот момент глаза Джейса, и без того сияющие, загорелись так, что в них стало больно смотреть. Клэри подумала об ангеле, горящем, словно тысяча факелов, об ангельской крови в жилах Джейса, о том, что, может, это кровь сейчас засияла и свет ее пробивается сквозь глаза Джейса... «Я люблю тебя», — хотела сказать Клэри. Она попросила бы ангела о том же еще раз. Всякий раз, как предложили бы.

Ангел помолчал. — И помни: я не джинн. Выбирай желание мудро. Клэри помедлила в нерешительности — какой-томиг, растянувшийся, казалось, навечно. Что просить? Голова закружилась. Вроде проси чего хочешь: прекратить страдания в мире, побороть наконец голод... Вдруг ангел не в силах дать желаемого? Или дал давно, только людям предстоит самим отыскать его дар? В конце концов и это неважно, потому что у Клэри имелось всего одно желание. Одно искреннее желание. Она посмотрела на ангела: — Джейс. Выражение на лице Разиэль не изменилось. Счел он желание добрым ли наоборот? Может, вдруг испугалась Клэри, ангел вообще не думает его исполнять? — Закрой глаза, Кларисса Моргенштерн. Клэри послушалась: ангелам отказывать не принято, и неважно, о чем они просят. Закрыв глаза, Клэри села. Сердце бешено колотилось. Девушка изо всех сил старалась не думать о Джейсе, но его лицо раз за разом возникало перед мысленным взором. Джейс не улыбался ей, лишь смотрел куда-то в сторону, слегка усмехаясь. На виске белел шрам, и на шее виднелся серый след укуса Саймона. Клэри видела все, до единой отметины, несовершенства любимого. Джейса. Вспышка яркого света окрасила тьму алым, и Клэриповалилась на песок. Она испугалась, что упала в обморок или, того хуже, хуже, умирает. Как можно умереть сейчас, когда образ Джейса так ярко стоит перед глазами! Даже слышен его голос, зовущий, как тогда, в приюте у Ренвика: Клэри, Клэри, Клэри...

Валентин подрубленным деревом рухнул на песок: рот открыт в немом крике, глаза слепо смотрят куда-то, выражая потрясение невероятным предательством. — Небо послало возмездие. Надеюсь, ты не напугана. Клэри посмотрела на ангела, который парил надней, словно столб белого пламени, оттеняющий небо. Руки ангела были пусты — Чаша и Меч лежали рядом на берегу озера. — Можешь просить о чем-то одном, Кларисса Моргенштерн. Твое желание? Клэри бессильно раскрыла рот. — Ах да... — В голосе ангела звучала нежность. — Руна. Глаза на крыльях моргнули, и Клэри накрыло волной чего-то очень нежного, нежнее шелка и любой другой ткани. Легче шепота и прикосновения перышком. Так, наверное, ощущается облако. Послышался запах, приятный, пьянящий и сладкий.

Время потянулось очень медленно. Валентин присел рядом с Джейсом, уложил его себе на колени, как младенца. Качая и баюкая приемного сына, прижался лицом к его плечу, словно бы плача. Однако когда Валентин поднял голову, слез Клэри не увидала. — Сынок, — прошептал он. — Мальчик мой. Клэри задыхалась, пока Валентин держал на рукахДжейса, гладил его по голове, убирал со лба пропитанные кровью волосы. Держал, пока свет в глазах Джейса не погас навечно. Затем Валентин бережно опустилсына на песок, скрестив у него руки на груди, как будто пытался скрыть кровоточащую рану. — Ave... — начал Валентин, собираясь произнести над телом Джейса прощальную речь, но голос его надломился. Развернувшись, Валентин пошел прочь, к алтарю.

— Не сын был мне нужен. Солдат, воин. Я думал, что им станет Джонатан, однако в нем осталось слишком много от демона. Он рос жестоким, неуправляемым, непредсказуемым. Ему с самого детства недоставало терпения и участия, чтобы следовать за мной и вести Конклав по намеченному пути. Тогда я повторил эксперимент на тебе. И снова неудача. Ты родился слишком нежным, не в меру сострадательным. Чувствовал боль других как свою собственную. Ревел, когда умирали твои питомцы. Пойми, сын мой... я любилтебя за эти качества, и они же сделали тебя ненужным.

— Меч не твой. Он принадлежит Моргенштернам. Джейс улыбнулся мрачной и одновременно милой улыбкой: — Я забрал его у Джонатана. Твой сын убит. Потрясенный, Валентин замер: — То есть... — Меч я подобрал с земли, где Джонатан обронил его... когда пал от моей руки. Валентин не поверил сказанному: — Ты убил Джонатана? Как ты посмел?! — Иначе он убил бы меня. Выбора не осталось. — Не может быть, — замотал головой Валентин, словно боксер, пропустивший сокрушительный удар. — Я сам растил Джонатана, сам обучал. В мире нет бойца лучше... — Выходит, что есть.

Давай еще шаг, другой... Себастьян стоял, отвернувшись от Джейса, решив, наверное, что противник мертв. Не так уж он и неправ... Еще шаг. Еще... не получается. Не выходит заставить себя шагнуть дальше. Зрение постепенно застила тьма, тьма темнее приходящей во сне. Тьма, которая отнимет все и погрузит в покой, длящийся вечно. Покой. Джейс внезапно подумал о Клэри... спящая Клэри. Ничего умиротвореннее он и представить не мог, хотя Клэри всего лишь спала, как спят обычные люди. Однако не ее покой удивил Джейса, а собственный. Покой, испытанный от близости Клэри, не походил ни на что, пережитое ранее.

— На имя Вэйланд у тебя прав не больше, чем на имя Моргенштерн, — прошипел Себастьян, нависая над Джейсом и коля его кончиком кинжала в грудь. Металл неглубоко вошел в плоть, и от этого места по телу прошла легкая волна боли. — Ты что, поверил, будто Валентин — твой отец? Будто плакса, задохлик вроде тебя достоин быть продолжателем рода Моргенштернов? Быть моим братом? — Он откинул со лба слипшиеся от пота и речной воды белые волосы. — Ты подменыш. Отец вырезал тебя из трупа матери, чтобы завершить опыт, а после хотел вырастить как родного сына. Ничего не вышло, ведь ты слаб, не годишься в воины. Ты ничто, пустое место. Вот отец и сбагрил тебя Лайтвудам, решив использовать позже в качестве ловушки или предмета торга. Он не любил тебя... никогда. Джейс сморгнул пот с глаз: — Значит, ты... — Сын Валентина, Джонатан Кристофер Моргенштерн. А ты — призрак, недостойный нашего имени. Притворщик.

— При родах мне помогала мать. Ты ее не видела, свою бабушку. Добрейшая женщина. Она бы тебе понравилась, это точно. Мама передала мне сына, и в первый момент я лишь чувствовала, как удобно он легмне на руки и в какое мягкое одеяльце его запеленали. И макушка его была покрыта светлыми легкими полосками... затем он открыл глаза... Джослин говорила бесцветным голосом, и Клэри затрепетала, предчувствуя продолжение. «Нет, не надо, — чуть не попросила она. — Не говори больше ничего...» Однако мать продолжила рассказ, и слова стали ледяными. — Меня накрыло волной ужаса. Я словно окунулась и кислоту, плоть как будто начала сползать с костей. Я чуть не отбросила младенца с диким воплем. Говорят, родное дитя мать узнает моментально. Обратное, пожалуй, тоже правда. Мне дали не родного ребенка. Что-то совершенно чуждое, паразита... Почему мама не заметила?! Она улыбалась, как ни в чем не бывало. «Назовем его Джонатан», — произнес от дверей Валентин, и ребенок вновь открыл глаза, как будто узнав его довольный голос. Глаза младенца были черны, как ночь, и бездонны, как два тоннеля. Я не заметила в них ни капли человеческого...

— Слазить, что ли, на крышу вон того дома? — Саймон пригляделся к одной из колонн, поддерживающих крышу Зала. По ней внахлест шли рунические знаки, однако другого пути наверх не было. — Выпущу пар. — Брось, ты же вампир, а не Человек-паук. Саймон вприпрыжку поднялся по лестнице и всталу цоколя колонны. Примерился к рельефной поверхности, а Клэри раскрыла рот от изумления, когда вампир стал взбираться по столбу, цепляясь пальцами и мысками ботинок за мелкие бороздки и выступы. — Да ты и правда Человек-паук! Саймон, одолев половину высоты, глянул вниз. — Тогда ты Мэри-Джейн. Она тоже рыжая.

Джейс... такого мегазануду могли сотворить исключительно сверхсилы. — Он тебе так не нравится? — Он нравится тебе. Ну да, я сначала его ненавидел, не спорю. Он заносчивый, самоуверенный, а ты смотрела на него как на супермена какого-то... — Ничего подобного. — Клэри, дай закончить. — Если бы Саймон дышал, в этом месте ему полагалось бы затаить дыхание. Он явно чего-то недоговаривал и как будто спешил куда-то. — Я и правда видел, как сильно он тебе нравится, и поначалу испугался, что он тебя использует. Словно примитивную девчонку, которую легко впечатлить нефилимскими трюками. Потом я сказал себе: ты на такое не поддашься, а если и поддашься, Джейс от тебя вскоре устанет, и ты вернешься ко мне. Гордиться нечем, но отчаяние заставляет верить во что угодно. Потом, когда выяснилось, что Джейс твой брат, я обрадовался, словно смертник, помилованный в последнюю минуту. Мне даже было приятно видеть мучения Джейса — до того момента при Благословенном дворе, когда ты его поцеловала. Ясно же... — Что? — спросила Клэри, не в силах вынести паузу. — Джейс смотрел на тебя так... в общем, я сразу понял, что он не играет с тобой. Любит по-настоящему. Очень мучается.