Цитаты из книги Время рокировок

– Когда дерутся твои потенциальные враги – это всегда прекрасно, – потер руки Голд. – А чаще всего – еще и выгодно. Чужая война нередко приносит третьей стороне неплохой доход.

Так вот, милая Франческа, в этой жизни, не только тут, в Ковчеге, а вообще во Вселенной, нет хороших и плохих людей. Вот нет таких. Каждый хороший для кого-то плох, и каждый плохой для кого-то хорош. Все зависит от того, кто оценивает поступки конкретного человека – его враг или его друг.

– Настоящий лидер всегда думает о своих людях, об их чаяниях и пожеланиях. Главное, чтобы их пожелания не становились больше, чем польза, этими людьми приносимая...

А еще хорошо то, что она ко мне относится с уважением и симпатией, а значит – кормит с удовольствием. Это великое дело. Начальник ты или нет, но если тебя не любит повар, то жизнь твоя будет не такой уж и веселой.

есть предложение… – От которого невозможно отказаться? – лукаво прищурился Рувим. – От любого предложения можно отказаться, а если загоняют в угол, то это уже не предложение, это по-другому называется, – пожал плечами я. – Ну, или мне просто везло.

... руку протягивать не стал. Я тоже обошелся без этого. Нет ничего глупее, чем тот момент, когда рука, протянутая для приветствия, повисает в воздухе...

У вас, в степи, все проще: если слово сказано, то тем, кому оно предназначалось, думать над ним не надо, надо идти и выполнять приказ. У меня все по-другому. Мое слово – последнее, но только по праву старшинства, а я – первый среди равных. Мои люди должны знать, за что они будут убивать и умирать.

- Разберемся, - величественно сказала Марика и глянула на остальных девушек. Те с достоинством покивали. - Готовьте кошелёк, мужчина. - Миры разные, а принцип везде одинаковый, - вздохнул Ювелир. - Они выбирают - мы платим. - Тебе должен быть приятен тот факт, что есть некоторые неизменные вещи, - назидательно произнесла Фира. - Это признак стабильности, а именно её всегда и не хватает человеку.

Я доверял своим людям, но доверие – такая штука, которую время от времени надо контролировать.

И вообще, эта двойственность меня начинает раздражать, надо уже как-то определяться, а то я как та девственница – и мужика хочется, и мамку боюсь.

Он торговец божьей милостью, и его тараканы в голове, по идее, охраняются законом.

Хорошо хоть люди вокруг меня собрались разумные и самодостаточные, хоть и не без тараканов в головах. С другой стороны — с теми, которые без тараканов, жить неинтересно, у них полета фантазии нет.

Мы отошли шагов на десять от остальных, после Мэнси остановился и снял руку с моего плеча. - Джон просил поблагодарить тебя от его имени, - деловито сообщил он мне. - Ещё просил извиниться за то, что не может это сделать лично. Он сказал, что в этом мире, очень и очень паршивом, по его мнению, люди, на которых можно положиться, встречаются редко, а потому с ними надо как минимум обменяться рукопожатием и фразой: «Как дела, старина?»

Жалко, не жалко... Умер Максим, да и пёс с ним, у нас так на летних сборах капрал говорил.

- Вы кто? - не успокаивался атомщик, весь вымазанный землёй и травой, по которой его вволю поваляли ногами степняки. - Служба девять-один-один, - дружелюбно ответил ему я. - Мы всегда там, где творится беззаконие и людям нужна помощь. - Смешно, - просипел мужчина. <...> - Смешно, - согласился я с ним. - Но по факту так оно и есть. Вы живы, плохие парни - нет. Так что правду я вам сказал.

И это тоже было верно. Мы вот как ни старались, а банальное колесо сделать не могли. Вроде бы простая вещь, всем понятная, сложностей не вызывающая, его даже изобретать не надо, просто возьми и сделай. Только вот фиг. То, что выходило из рук наших мастеров, пока полноценным колесом не назовешь. Позор, конечно, но вот так получилось. Мы знаем всё про атомы, космос и органическую химию, но не можем сделать простейшую вещь. Потому что работать руками и работать головой - это разные вещи.

Он больше пугает, чем убивает, - очень серьёзно ответил мне Салех. - Он умный. Он хочет, чтобы мы боялись, испуганный враг не так опасен, особенно когда начнется серьёзная война.

Лучшие люди нашей кунсткамеры, - пробормотал я...

Всегда найдется идиот, которому не писаны правила и у которого в голове только дерьмо под названием «Всех завоюю и буду ими править».

Под конец мы закрепили пулемёт на носу «Василька», и Настя снова уцепилась за его рукоятки, поводив дулом влево-вправо и даже издав некий «ты-дыщ». Народ, устало рассевшийся на причале, с улыбками смотрел на неё. А Азиз - ещё и с завистью. Любил он подобные вещи, в смысле, пулеметы. Да и вообще всё, что массивно выглядит и громко стреляет. - Может, на нас нападут? - с надеждой спросила она у меня, погладив пулемёт как кошку.