Тени исчезают в полдень. Книга 2

"В свое время счастье мимо каждого проплывает, да не каждый к нему руки протягивает. А одумается, обернется - уже далече оно, не достать..."

За двадцать веков все человечество так и не могло даже толком установить, что же влияет на настроение женщины. А ты у меня спрашиваешь.

"Прожить бок о бок в одной деревне да не задеть друг друга локтем - всё равно что бежать по лесу да не натолкнуться на ветку."

Сложные это штуковины - люди...

Грех да позор - как дозор: хошь не хошь, а нести надо.

Любопытному спросить - что пьянице стопку выпить.

Не было бы на свете дураков - и умные долго не прожили бы.

Нищему сколь ни подавай, он богаче не станет...

Золотое сердце на серебро не купишь

Имя свое всяк знает, да в лицо себя не каждый помнит.

Деревня хотя и медленно, но разрасталась из года в год только по правому берегу. Он был немного холмистый, домишки лепились по отлогим залесенным склонам. Кое-где над домами, как безмолвные часовые, стояли даже кряжистые кедры.

«Муж того возом не навозит, что жена горшком наносит. С умной женой пиры пировать, а с глупой — век горевать...»

Баба - она что? Днем пуглива, а ночью блудлива.

У каждого человека, вероятно, есть что-то такое, плохое ли, хорошее ли, но принадлежащее только ему. И никогда не надо человека просить рассказывать об этом, потому что просьбы бесполезны. Человек расскажет сам, если захочет. А если нет, все это умрет вместе с ним.

И тогда горло Большакова чем-то перехватило, начало пощипывать глаза. От чего? От переполнившего чувства благодарности к этим людям за доверие и поддержку его, Захара Большакова? Может быть. От гордости за этих вот неприметных с виду, мокрых, уставших сейчас людей? Возможно, и от этого…

Баба не сноп, сколь не молоти, от нее не убудет.

Лапоть только на обе ноги сразу плетется, а сапог - каждый для своей ноги шьют...

- Как говорится, хитер татарин казанский, да хитрей его астраханский.

Не было бы на свете дураков - и умные долго не прожили бы.

Отчего поселок так прозывается, спрашиваем.
Ответил, усмехнувшись, другой мужик, низкорослый, но плотный, с обвислыми седоватыми усами:
— А тут другая большая река есть, по ей и сельцо кличуть. Тильки вам ее не увидеть...
— Что за такая река? Что за чушь городите? — возвысил голос Матвей Сажин.
— Река человеческих слез да горя, — пояснил рыжеволосый.