Цитаты из книги Мужчины-мучители

Оскорбляемая женщина обычно тратит безумное количество энергии на ублажение своего партнера-мучителя и окучивание его эго, в тщетной надежде, что это поможет избежать следующего припадка недовольства. Работает ли эта стратегия? К сожалению, не очень-то. Проявляя усиленную заботу и внимание, вы можете отвоевать себе немного времени, но рано или поздно все вернется на круги своя. Когда вы пытаетесь укрепить в мучителе веру в себя, его проблема становится только острее. Он ждет к себе особого внимания, и чем больше он его получает, тем больше требует. Ему никогда не достаточно, он никогда не скажет «Спасибо, хватит», зато он привыкает к тому, что его балуют, и требует этого постоянно.

Жестокий мужчина не изменится оттого, что почувствует свою вину, протрезвеет или придет к Богу. Он не меняется, увидев страх в глазах своих детей, чувствуя, как они отдаляются от него. Его не осеняет мысль о том, что его партнерша заслуживает лучшего обращения. Из-за своего эгоцентризма, сочетающегося с многочисленными выгодами, которые он получает оттого, что держит вас под контролем, жестокий мужчина меняется, только почувствовав, что это необходимо. Поэтому наиболее важным элементом обстановки для изменений в жестоком мужчине является создание такой ситуации, когда у него не будет другого выбора. Если жестокий мужчина достиг улучшений, у него иногда появляется определенная внутренняя мотивация для поддержания этих изменений. Но изначальный толчок всегда является внешним. Либо его партнерша требует перемен и угрожает уйти, либо суд требует от него перемен и угрожает посадить его. Я ни разу не видел, чтобы клиент прилагал серьезные усилия к борьбе со своей жестокостью, пока кто-либо не потребовал от него проделать эту работу. Жестокий мужчина, который приходит в программу по-настоящему добровольно, когда никто не держит дамоклов меч над его головой, уходит из нее после нескольких занятий, если, конечно, он не нашел себе консультанта, которым он может манипулировать.

Я часто слышу, что мужчины некоторых национальностей или этнических групп ведут себя с женщинами гораздо более жестоко, чем основная масса мужчин в США или Канаде. Так, социальные работники иногда говорят мне: «Семья, с которой я работаю, принадлежит к культуре, где домашнее насилие считается нормальным и приемлемым». Однако правда в том, что уровень культурного оправдания жестокого обращения с партнершей в нашем обществе вызывает тревогу, даже когда речь идет о привилегированных и образованных слоях (см. главу 13) и наши цифры домашнего насилия, хоть и не самые худшие в мире, находятся в верхней части диапазона. США – единственная промышленно развитая страна, отказавшаяся ратифицировать Конвенцию ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, которая конкретно называет насилие над женщинами формой дискриминации. Показывать пальцем на другие страны – хороший способ игнорирования собственных проблем.

Жестокое обращение с женщинами и его общественное оправдание свойственны подавляющему большинству современных культур. Их не было обнаружено у некоторых племенных народов, которые отрицают все формы агрессии и дают женщинам и мужчинам равную или почти равную социальную силу и власть.

Жестокие мужчины, вышедшие из определенной национальной среды, могут быть очень открыты и прямолинейны в отношении своих культурных и религиозных правил. Например, мужчина может сказать: «Бог повелел мужчине наказывать женщину», – или с угрозой заявить партнерше: «Часть обязанностей женщины – удовлетворять мужчину, когда он хочет». Но разве белые тираны меньше думают в таком ключе, чем тираны других рас? Нет. Они лучше прячут свои убеждения и, таким образом, могут создать впечатление более «просвещенных». Но прямота культурного посыла и его сила – не одно и то же. Я работал с сотнями небелых жестоких мужчин из целого спектра культур и религий, выходцами из более чем 20 различных стран, и могу заверить: белые клиенты среднего класса чувствуют свои действия ровно настолько же оправданными, как и все прочие, и их отношение к женщинам столь же высокомерно и неуважительно. Симпатичная упаковка часто прикрывает отвратительное содержимое.

Нам необходимо ненадолго сделать большой шаг назад, в самое начало эры Фрейда, когда зарождалась современная психология. На заре своей карьеры Фрейд был поражен тем, сколько его пациенток в детстве стали жертвами инцеста. Он пришел к выводу, что сексуальные посягательства на детей были одной из важнейших причин эмоциональных расстройств взрослых женщин, и написал замечательную гуманистическую работу «Этиология истерии»[8]. Однако реакция его коллег была далека от одобрения: Фрейда высмеяли за веру в то, что человек безупречной репутации (большинство его пациенток происходили из уважаемых семей) способен на инцест.

Через несколько лет Фрейд поддался давлению и отрекся от своих выводов. Вместо них он предложил «эдипов комплекс», ставший основой современной психологии.

Согласно этой теории любая девушка на самом деле желает сексуального контакта с отцом, поскольку соревнуется со своей матерью за то, чтобы стать наиболее важным человеком в его жизни.

Фрейд использовал эту конструкцию для вывода, что эпизоды инцестуального насилия, о которых говорили ему его клиентки, никогда не происходили. Они были просто фантазиями о событиях, которых женщины хотели, когда были детьми, а потом поверили, что это было в реальности. Эта конструкция положила в поле психического здоровья начало столетней истории обвинения жертв в жестоких действиях, произведенных над ними, и открытой дискредитации сообщений женщин и детей в плохом обращении мужчин с ними.