Голубой период Займы

Держать рот на замке всегда было самой сложной частью моей работы.

Но что меня восхищает в научной фантастике, так это то, что в ней не так важны новые концепции, как новые подходы к старым. Надо лишь найти свежий ракурс, рассказать по-другому, представить в ином свете.

В вечернем освещении трудно было сказать наверняка — мы стояли у глубокого края бассейна, — но цвет плиток был очень близок к голубому Займы.
   — После того как вы расписывали целые планеты, разве это не деградация? — спросила я.
   — Только не для меня, — возразил Займа. — Для меня это место, где заканчиваются испытания. Это то, к чему я шел всегда.
   — К старому бассейну для плавания?
   — Это не просто старый бассейн, — ответил он.

бассейн.
   — Солнце еще не село, — сказала я. Зима улыбнулся:
   — Всегда будет еще один закат.

— Но без погрешностей нет искусства. А без искусства нет истины.
   — Погрешность рождает истину. Ни и ну!
   — Я имею в виду истину в высшем, метафорическом смысле слова. Вот что такое этот золотистый вечер? Это истина.

   — Люди находят меня пугающим, — сказал он. — Но постепенно преодолевают свой испуг, а потом никак не могут понять, чего же боялись.

Он был прекрасен, как изваяние, мускулист, как пантера. Даже после всех пережитых трансформаций он выглядел красавцем, но я никогда не слышала, чтобы у него был с кем-нибудь роман или что у него вообще есть какая-то личная жизнь. Для него существовало только искусство

   — Пойдемте посидим на балконе. Приятно посмотреть на закат, не правда ли?
   — Правда, — согласилась я.