— Посмотри туда. — Мужчина ничего не говорит, но боковым зрением я вижу, что он повернулся и смотрит, куда я указываю. Я продолжаю: — Эта пожилая миниатюрная леди? Она здесь каждые выходные. — Опуская руку, я продолжаю: — Это просто догадки, но я бы сказала, что ей за семьдесят. Она приходит сюда каждые выходные и плачет на могиле своего мужа. Ее муж мертв уже двадцать лет, и я вижу ее здесь каждую неделю. — Я позволяю себе момент молчания, прежде чем тихо сказать: — Смерть заканчивает жизнь. Не отношения.

— Это лучший день в моей жизни.
Нокс смотрит на мое лицо широко раскрытыми глазами.
— Да уж, со всеми слезами и прочим дерьмом.
Смешок вырывается из меня. Я шлепаю его.
— Задница. — Затем добавляю: — Ты хотел бы быть сегодня кем-то другим? Только сегодня?
В его глазах пляшут смешинки, и он говорит своим самым южным акцентом:
— Конечно, дорогая. Я буду Хэнком, а ты можешь быть Муди.
Я прыскаю со смеху. Смеюсь так сильно, что сгибаюсь пополам и кладу свою голову на его трясущееся плечо.
Он разворачивает меня и садит спиной между своих ног. Его руки замыкаются на моей талии, и он прижимается лицом к моей шее. Он говорит приглушенно:
— Я не хочу тебя отпускать.
Мое сердце разрывается, и я шепчу ему в ответ:
— Тогда не отпускай.

Я бы отдала всё, что угодно, чтобы увидеть его снова. Хоть на мгновение.
Я бы еще раз сказала ему, что люблю его. Я бы снова поцеловала его пухлые губы. Я бы вложила всю свою душу и сердце в нашу последнюю встречу.
Если бы у меня была способность возвращаться в прошлое, я бы его не оставила. Я бы хотела вернуться назад за ним и заставить пойти со мной.
Если бы я умоляла достаточно сильно, ушел бы он со мной? Могла ли я хоть как-то спасти его жизнь?
Неопределенность того, каким бы мог быть его ответ, преследует меня каждый день моей жизни.

Он смотрит то на меня, то на пакет и говорит с каменным выражением лица:
— Что на этот раз?
Бросая упаковку ему на стол, я говорю:
— Это не те, что нужно.
Он хмурится и берет ее в руки, чтобы получше рассмотреть. Мгновение он читает, затем говорит:
— Да. Это они.
Не в силах скрыть недоверчивый вид, я язвительно спрашиваю:
— И откуда же ты можешь это знать?
Он смотрит на меня, бросает упаковку мне и говорит:
— Потому что здесь написано, что они именно для этого.
Я скрещиваю руки на груди, прижимаюсь бедрами к его столу и резко отвечаю:
— Ну, это неправильно. Я знаю это. Я единственная, кто ими пользуется.
Он пожимает плечами и вздыхает. Еще раз смотрит на меня и хмурится, прежде чем взять рацию и нажать на кнопку, которая вызывает звук помех из нее. Кто-то на другом конце говорит: — Вито.
Нокс продолжает свирепо смотреть на меня, пока говорит в рацию:
— Она говорит, что это не те.
Вито мгновение ничего не отвечает, затем говорит:
— Не понял, босс?
Нокс опускает голову, трясет ею и повторяет сквозь стиснутые зубы:
— Это не те, Вито.
Вито бормочет.
— Но на упаковке написано...
Нокс его обрывает:
— Я знаю! Я знаю, что на ней написано! Но она говорит, что это не те.
Вито вздыхает.
— Какого хрена тогда ей нужно?
Глаза Нокса увеличиваются в размере, глядя на меня с выражением, которое кричит: «Ну и?»
Я вырываю рацию у него из рук, нажимаю на кнопку и почти кричу:
— Обильные выделения! Понимаешь? Для обильных выделений, потому, что они у меня обильные во время моих месячных, потому что я девочка, и вот такое у нас происходит. — Он не отвечает, поэтому, нажимая еще раз на кнопку, я добавляю: — У меня кровотечение на протяжении нескольких дней, Вито. Мне нужен комфорт.
Нокс сдавлено смеется своим глубоким сексуальным смехом, и я бросаю в него рацией. Сильно. Улыбаясь, он ловит ее без труда. Я вылетаю из его кабинета, бубня себе под нос:
— Чертовы слабаки.
Как только я выхожу из комнаты, слышу, как Нокс снова спрашивает Вито по рации:
— Всё понял?
Вито немедленно отвечает:
— Каждую отвратительную деталь.
Всю дорогу по коридору я слышу, как Нокс смеется.
Я никогда не скажу ему, как сильно люблю этот звук.