Цитаты из книги На выделе

Сердца их до краев заполнило какое-то новое чувство — чувство глубокого счастья. А счастье — тоже нелегкое бремя для сердца, пока к нему не привыкнешь.

Душа его была исполнена света, но когда он захотел раскрыть ее, не расплескав этого сияния, то на глаза навернулись слезы…

Утро жизни распростерло над ними свои розовые лучи, в душе его цвела весна, в жилах бурлили вешние соки, но когда он попробовал выразить это в словах, то невольно потупился, чувствуя, что язык стал сух, точно от долгой жажды.

Вскоре Лойка стал своеобразной достопримечательностью округи, придавая ей особенный характер, как одинокий орел придает своеобразную красоту лесу, над которым летает, издавая по временам звуки, леденящие кровь.

Стало быть, двойное веселье царило во дворе усадьбы: у стариков оно было похоже на догорающий костер, у молодых же огонь костра взвивался высоко вверх.

Старый Лойка наскреб несколько слов в ответ на эту речь, как выгребают из кармана несколько жалких крейцаров, лишь бы отвязаться от назойливого кума.

Не думайте, что родной дом для детей — это всегда благо. Напротив, иногда большее благо для них — быть предоставленными матери природе и ее родственнице случайности, которые дадут им куда больше, чем иная семья, где порой не только не умеют помочь детям, но даже могут нанести им вред.

Нет больнее удара для старого человека, чем тот, когда единым словом осудят все его прошлое.

Словно кто-то вонзил нож в общее веселье и ликование.

Одно из двух: или истинная скорбь так редка и тяжка, что необходимо противопоставить ее веселой музыке, или эта скорбь — вещь никому не нужная, если мы, со слезами опуская покойника в могилу, уже слышим, как настраивают музыку для танца, а может быть, наша скорбь — лишь забава, потому она и кончается танцем…

В наших краях бытует обычай шумных поминок, когда прямо с похорон идут пировать и танцевать под веселую музыку. Людям словно в тягость погребальные скорбные обряды, и они стремятся скорее уравновесить их веселым пиршеством, как бы отгородиться от них.

Однажды у него оказалось какое-то дело в суде, а там начались проволочки — придите, мол, в другой раз. — Зачем мне в другой раз приходить, коли я сейчас тут! — рассердился Бартош.