Дождливый рассвет

Есть особенный простодушный уют в таких комнатах с висячей лампой над обеденным столом, с ее белым матовым абажуром, с оленьими рогами над картиной, изображающей собаку около постели больной девочки. Такие комнаты вызывают улыбку – так все старомодно, давно по забито.

Всё вокруг, даже пепельница из розовой раковины, говорило о мирной и долгой жизни, и Кузьмин снова подумал о том, как хорошо было бы остаться здесь и жить так, как жили обитатели старого дома – неторопливо, в чередовании труда и отдыха, зим, вёсен, дождливых и солнечных дней.

Им овладело то чувство, какое всегда бывает, когда попадаешь ночью в незнакомый дом, в чужую жизнь, полную тайн и догадок. Эта жизнь лежит как книга, забытая на столе на какой-нибудь шестьдесят пятой странице. Заглядываешь на эту страницу и стараешься угадать: о чём написана книга, что в ней?

И всегда немного печальный, особенно в такую позднюю ночь, запах духов.

Ночь дождливая – самый крепкий сон.

– Она мне не жена! – так же резко повторил Башилов. – Она – всё! Вся моя жизнь.

Я топограф, – ответил Кузьмин. – А топографы по натуре – те же художники.

«Остаться бы здесь на весь отпуск, – подумал Кузьмин. – От одного воздуха все пройдет, все неприятности после ранения. Снять комнату в домишке с окнами в сад. В такую ночь открыть настежь окна, лечь, укрыться и слушать, как дождь стучит по лопухам».

Тут днём ехать, конечно, сробеешь. А ночью ничего. Ночью ям не видно.

– Мы никого не ждём.
– Не ждёте, а дождались!