Assassin's Creed: Покинутый

– Давненько меня не называли малышом, – сказал я.
– Ты думаешь, что сделал себе имя, Хэйтем Кенуэй. Убийца. Тамплиерский палач.
Потому что убил парочку толстых торговцев? Но для меня ты малыш. Ты малыш, потому что мужчина смотрит своим целям в лицо, а не подкрадывается к ним глухой ночью со спины, как змея. – Он помолчал. – Как ассасин.

Человеку свойственно замечать перемены в собственной личности, одновременно полагая, что личности других людей остаются неизменными.

Думаешь, я проведу рукой по твоей щеке и скажу, что был неправ? Я не стану рыдать и жалеть о несбывшемся. Уверен, ты поймешь. Но я горжусь тобой. Ты проявил убеждения. Силу. Мужество. Благородные черты...

– Только не думай, будто я намерен потрепать тебя по щеке и сказать, что ошибался... Я не стану плакать и гадать о несбывшемся. Уверен, ты меня поймешь... И все же я горжусь тобой. Ты проявил убеждения. Силу. Мужество. Это благородные качества. – Он язвительно усмехнулся и добавил: – Надо было убить тебя раньше.

– Даже когда твои собратья близки к победе… со временем мы снова поднимемся. И знаешь почему? Потому что наш орден был построен на реальном понимании вещей. Нам не требуется никакого кредо. Никаких наставлений от старцев, выживших из ума. Нам всего-навсего нужно, чтобы мир оставался таким, какой он есть. И потому тамплиеров невозможно уничтожить ни сейчас, ни в будущем.

– Сдавайся, и я сохраню тебе жизнь, – сказал я.
– Смелые слова для человека, который вот-вот умрет.

Я – тамплиер, чьи убеждения выковывались в горниле вероломства. Он – ассасин, порожденный жестокостью тамплиеров.

– Народ ничего не выбирает, – вздохнув, возразил я. – Выбор был сделан кучкой привилегированных трусов, думающих только о собственном обогащении. Они собрались втайне и приняли решение, выгодное для них самих. В какие бы красивые словесные одежды они ни наряжали это решение, суть его не изменится. Пойми, Коннор: единственная разница между мной и теми, кому ты помогаешь, состоит в том, что я не произношу высоких слов, не говорю о своей любви к народу, а действую.