Цитаты из книги Человек-зверь

Снег продолжал падать все гуще и обильнее и засыпал паровоз и вагоны; они уже покрылись снегом до половины — вот-вот исчезнут совсем в трепетном молчании белой ледяной пустыни. Все кругом было неподвижно; лишь снег продолжал ткать свой белый саван.

Впрочем, всякая работа хороша, если она порядочно оплачивается.

Он обезумел от горя. Что же это такое? Значит, одного убийства мало, он ещё не насытился кровью...как думал даже сегодня утром? Вот он снова испытывает то же самое. Новая и опять новая, постоянно новая! Как только он насытится, после нескольких недель оцепенения, страшный голод снова проснется в нем, и он постоянно будет нуждаться для удовлетворения своей страсти...Жизнь кончена, перед ним только безграничное отчаяние, глубокая тьма, среди которой он без сил мчится вперед.

- Что и говорить, хитро все это придумано! Ездить стали быстрее, да и учености прибавилось... Но звери, как были зверьми, так ими и остались, и пусть даже придумают машины еще хитроумнее, зверей от того меньше не станет.

И под жгучими поцелуями, словно рождённое биением сердец, на их губах вдруг расцвело нежное слово «ты».

Когда сердце слишком заполнено каким-нибудь одним горем, в нем нет больше места для другого.

Что такое, на самом деле, истина и правосудие? Иллюзия!

...что такое справедливость? Еще одна иллюзия и только! Хотеть быть справедливым какое наивное самообольщение, ведь путь к истине всегда так тернист!

Ведь у машины есть душа – тайна мастерства, по воле случая металл обретает при ковке, словно рука работника, подгоняя отдельные части, сообщает машине неповторимость, вдыхает в нее жизнь.

Он пожал плечами с насмешливым и вместе с тем снисходительным видом, как будто говорившим: «Ах, эти женщины! Стоит им только захотеть!..»

- Во всяком случае, надо быть с ним поосторожнее, — когда он озлится, он становится зверем. -(Филомена о Пекэ).

Может быть, впрочем, присяжные, признав для подсудимых существование смягчающих обстоятельств, действовали просто по внушению совести, под давлением тягостного сомнения, которое на мгновение охватило всех, когда по залу пронеслось мрачное дуновение безгласной истины.

В зале суда водворилось мертвое молчание, присяжных охватило какое-то безотчетное волнение, сжимавшее им горло: то веяние безгласной истины пронеслось по залу.

К чему любить, если суждено убивать тех, кого любишь? Он приносил своей возлюбленной это безумное отчаяние любви, которое не могли погасить ни душевные страдания, ни усталость.

Он слушал ее, и на мгновение в его мозгу наступило просветление, он сам изумился тому, что сделался вором. Его нравственное падение совершалось постепенно и незаметно. Он сознавал только, что убийство точно все оборвало вокруг него, но не понимал, как это могло случиться.

Тетка Фази поочередно разглядывала этих словно свалившихся к ней с луны людей и думала о том, что они до того погрузились в свои собственные дела, что даже не замечают грязи и мерзостей, встречающихся им на пути.

В пьяном виде, однако, Пекэ становился положительно опасным, он делался тогда лютым зверем, от которого можно было ожидать самого худшего.

Пусть он соберет все силы, чтобы подавить в себе преступное влечение: он чувствовал, что сидящий в нем зверь, помимо его воли, прокрадется в комнату девушки и задушит ее, побежденный роковым, бессознательным инстинктом.

С юношеских лет у него постоянно раздавалось в ушах: «Убей, убей женщину!» — и тогда его охватывало безумное, все возраставшее, чувственное влечение. Другие юноши с наступлением зрелости мечтают об обладании женщиной, он же всецело был поглощен желанием убить женщину.