Тараканы

Вломиться в дом может каждый: надо всего лишь вставить ломик в дверь, рядом с замком, и навалиться всем телом, пока дверная рама не затрещит. Но вломиться, практически не ломая, да ещё так, чтобы хозяин потом не догадался, что у него побывали непрошеные гости, - это настоящее искусство.

- Кабинет мисс Виг второй справа, сэр, - сказала она с такой очаровательной улыбкой, что Харри подумал было, а не влюбиться ли в неё с первого взгляда.

...Но подобные подвиги плохи тем, что за них если не повысят в должности, то наверняка выгонят с работы.

Все люди по своей сути гедонисты, только некоторые понимают это позже других.

Я из тех людей, кто любит держать все под контролем и знать, что если и разобьешься насмерть, то только по собственной вине.

— Я тебя разбудил? — Это снова был Йенс.
— Не важно, — сказал Харри.
— Я круглый идиот. Даже не знаю, рассказывать тебе или нет.
— Ну и помирай идиотом.

Костяшки пальцев вроде бы не болели, — боль и раскаяние подождут до завтрашнего утра.

- Черт! - вырвалось вдруг у Харри по-норвежски.

• Что это значит? - ухмыльнулся Джим.
• Да так, один норвежский термин, тебе все равно не понять.

Брак... - передёрнул плечами Йенс. - Проблема в том, что я, с одной стороны, не склонен к моногамии, а с другой стороны - романтик. Если бы я был женат, я не смог бы гулять на стороне, понимаешь? А мысль о том, что ты больше никогда в жизни не будешь иметь секса с другой женщиной, слишком тяжела, разве не так?

Когда же он из любопытства спросил, что это за массаж, шофёр ответил интернациональным жестом: просунул указательный палец одной руки в кольцо из пальцев другой.

Наверное, вы слишком далеко зашли?

— Само собой.

— Но ничему не научились?

— Нет.

Хочешь быть нападающим — не бойся офсайда.

Однажды дед объяснил ему, почему никогда не стреляет в куропаток, когда они сидят на земле: «Это нечестно».
Может, в этом причина? Нечто вроде унаследованного охотничьего инстинкта: прежде спугнуть добычу, чтобы потом подстрелить её на лету, дав ей символическую возможность спастись бегством.

И Харри понизил голос. Угрозы, как правило, действуют эффективнее, когда произносятся спокойным тоном.

Идиотский жест, но Харри был готов делать идиотские жесты, чтобы подтолкнуть события. Какие угодно.

Он считал, что никотин в некоторых ситуациях правда стимулирует работу мозга. Например, в таких, когда хочется закурить.

— Деньги, похоже, огромные, но методы, боюсь, почти незаконные.
— Почти, Харри. Именно почти.

Какая-то девица в меховой шапке поздоровалась, когда он проходил мимо. Знакомая? Прошлой весной с ним многие здоровались на улице, особенно после его интервью в «Редакции 21», где ведущая, Анне Грусволл, спросила, каково это — застрелить серийного убийцу.
— Да так. Во всяком случае, приятнее, чем сидеть здесь и отвечать на подобные вопросы, — ответил он с усмешкой, и его слова стали хитом весеннего сезона, главной цитатой после нетленного: «Овцы — они нормальные животные».

Харри никогда не мог понять, что делает людей разговорчивей, едва поворачиваешься к ним спиной.

Разве нам всегда нужна честность?