Хирург

— Послушайте, Святой Томас, знаете, как это бывает с женщинами? Я пожалуюсь, я же и получу по мозгам. И в моем личном деле появится запись: «Не умеет работать в мужском коллективе». На моей репутации будет поставлено клеймо: Риццоли нюня, Риццоли размазня.

Так что стоит сосредоточиться на жертвах. Кто они были, почему он выбрал именно их.

— Этот убийца далеко не псих, — заметил Цукер. — Не удивлюсь, если он производит впечатление вполне нормального человека.

Он проникает в дом жертвы через открытое окно. Проделывает это ночью, примерно между полуночью и двумя часами. Он застает сонную жертву врасплох. Сразу же усыпляет ее хлороформом. Раздевает. Привязывает к кровати, используя клейкую ленту, которой заматывает щиколотки и запястья. Для надежности укрепляет ленту на бедрах и талии. Наконец, он заклеивает жертве рот. Полный контроль — вот чего он добивается.

Нож выступает в роли фаллического символа — субститута мужского полового органа. Вместо нормального полового акта наш неизвестный получает удовлетворение, подвергая жертву боли и устрашению. Его заводит власть над ней. Высшая власть — власть над жизнью и смертью.

Квартиру она содержала в безукоризненной чистоте и, за исключением редких цветовых пятен, интерьер предпочитала белый. Белый диван, белые ковры, белый кафель. Цвет чистоты. Нетронутой. Девственной.

— Убийцы на самом деле прекрасно общаются друг с другом. Это своего рода братство.

— Капры нет на свете вот уже два года. Он не может ни с кем общаться.

Если бы они встретились при более радостных обстоятельствах, она бы не осталась равнодушной к его внешности. А сейчас ей гораздо важнее были не его внешние данные, даже не ум, а то, что было в сердце. Это был мужчина, которому она могла доверять.

"Какому мужику можешь понравиться ты, если сама себе не нравишься?"

"Знаешь, Мур, сколько бы ты ни распространялся насчет женского ума, женских способностей, ты все равно падок на то, на что западают все мужчины. На сиськи и задницу".

В жизни было так мало прогнозируемого, определённого, и Кэтрин изо всех сил старалась поддерживать хоть какой-то порядок в рамках своего жизненного пространства.

Они видели только то, что он позволял им видеть.

Риццоли не любила детей, и ей было неуютно в их окружении. Она чувствовала себя, словно Индиана Джонс в змеиной яме.

Профессия блюстителя порядка могла быть притягательной для того, кому доставляло удовольствие охотиться на людей. Оружие, нагрудный знак были весомыми символами превосходства над другими. И разве это не проявление высшей власти — право истязать и убивать? Для такого охотника весь мир — это огромная долина, кишащая добычей.

И опять по всему городу будут распахнуты окна в квартирах женщин навстречу хилым порывам ветерка. И ночным монстрам.

— Иногда, — тихо произнесла она, — невидимка — единственный человек, с которым вы можете говорить.

Словно раненный зверь, таится она в своей пещере, опасаясь выползти из неё с наступлением сумерек. Она знает, какие опасности подстерегают её в ночи, потому что однажды зло уже коснулось её, и теперь ей кажется, будто оно просачивается даже сквозь стены её дома.

«Куди ми ходимо, залежить від того, що ми знаємо. А що ми знаємо, залежить від того, куди ми ходимо »

В комнате воцарилось молчание. Риццоли не смогла удержаться и обвела взглядом своих коллег: все они были мужчины. Она задумалась над тем, какого мужчину может привлечь работа в полиции. Мужчину, который любит силу и власть, оружие и большие полномочия, дающие право контролировать других.
«Именно то, о чем мечтает наш неизвестный».