Цитаты из книги Ничего святого

Назимов заулыбался: — Понимаю ненависть контрразведчика к шпионам, но согласитесь, что без них в современной войне не проживешь! — Без прямой кишки тоже не проживешь, — буркнул грубиян Романов. — Но не целоваться же с ней. Метафора была слишком сильная. Полковник, человек с живым воображением, даже поморщился, но лучезарная улыбка Татьяны Олеговны ничуть не померкла. У настоящей леди воображение вышколено, а слух избирателен.

...настоящий аристократ говорит обидное, только если хочет обидеть

Седая после ночного заморозка трава понемногу оттаивала, темнела, сквозь черные ветви деревьев проглядывало серое небо. Не день — рисунок углем по картону.

Глядя на блестящие слезами глаза фрейлины, на ее вздымающуюся грудь, Романов подумал, что иметь дело нужно только с людьми, которых волнует музыка, а на всех прочих нечего тратить себя и свою жизнь.

Люди, вознесенные высоко над толпой, решающие судьбы народов, неизбежно должны приобретать некие особенные качества. Даже человек заурядный и мелкий, взойдя на трон или дав президентскую присягу, делается исторической фигурой. Каждая черта его характера, хорошая или дурная, имеет огромное значение. Всякий случающийся с ним пустяк - разлитие желчи, насморк, приступ сладострастия - может иметь весьма непустяковые последствия для целой страны и живущих в ней людей.

Война приучает ценить простые вещи :монотонность, покой, свежезаваренный чай, необязательный разговор под мерный перестук колёс. На пару минут можно даже пофантазировать, будто это и есть нормальная жизнь...

Предателем человек может стать по слабости или от безысходности. Шпионы выбирают свою профессию добровольно.

Настоящая светскость - это задавать чужому человеку вопросы с таким видом, будто тебе очень интересен и собеседник, и его ответ.

иметь дело нужно только с людьми, которых волнует музыка, а на всех прочих нечего тратить себя и свою жизнь

— Это в войне самое ужасное. Кто погиб — погиб, Царствие Небесное, но что она делает остальными? Добрые становятся жестокими, горячие холодными, живые лица — мертвыми.

Среди всякого прочего, страшного и гадкого, война научила Алексея одному важному навыку :сполна жить настоящим моментом, ибо завтрашний день может не настать. Покойная ночь, уютный свет лампы, хорошее пианино и милая, умная все понимающая женщина. Это ль не подарок судьбы среди грязи, смерти и ужаса?

Хороший выстрел требует, во - первых, спокойствия. Нельзя думать о том, что враг может попасть раньше. Во - вторых, когда ведёшь огонь с движущегося транспортного средства, стань его частью. В - третьих, если мишень тоже перемещается, возьми правильное опережение. Вот и вся наука.

Романова сотрудники уважали, но не любили, считали сухарем, от котрого доброго слова и тем более послаблення не жди. Из тех, кто знавал Алешу совсем другим человеком, в управлении остались только Козловский да, пожалуй, ещё Слива с Кузиным. Но и они уже вряд ли помнили, что когда-то он был светел, улыбчив, а в минуту отдыха часто напевал что-нибудь волшебно - медовым баритоном. Изменился Алексей Романов. И внутренне ещё больше, чем внешне...

Самодержавие... ...есть исторический атавизм. Это ясно всякому мало-мальски здравому человеку

— Императрица и Россию любит точно так же. Безоглядно. Не умом, а душой. Она уверена, что только так ее и можно любить. Как у Тютчева — только верить. — Дрянь стихотворение! — снова взбрыкнул Романов. — Страна — не муж и не ребенок. Ее без ума любить нельзя. Особенно если ты императрица!

В условиях тотального напряжения всех сил страны железные дороги из удобного способа доставки пассажиров и грузов переродились в кровеносную систему войны. Половина проблем, губивших империю, возникала из-за того, что эта система болела тромбозом и была мало разветвлена.

Война — не забава