Опекун для юной девы

"надо принять условия, которые поставила тебе судьба, и жить дальше в соответствии с изменившимися обстоятельствами"

— Это мой самый страшный кошмар, ребенок, — очень тихо признался он.
— Какой? — не сразу понимает она.
— Что я не выбрал тебя.

- Да так. Хотел на деву впечатление произвести.

• Впечатлилась?
• Да если бы. Обозвала жлобом и снобом и послала... по улице Вампирской Щедрости гулять. От переулка зомбаков до переулка трупаков и обратно.

Материнские страхи, впитанные с детства, порой так трудно отделить от собственных.

- Мне безумно нужен совет, и кроме тебя просто не к кому обратиться.
— Да? Жаль. Я-то решил, что ты вспомнил обо мне ради меня…
— Порой бывает так сложно найти повод и кажется так глупо звонить без повода. Пока соберешься — столетия как не бывало. И мне вот совсем не жаль, что повод все же нашелся.

— А другого наряда у тебя при себе, конечно же, нет?
— Был. В самолете. Целый чемодан. Но нам их не отдавали, если только вам отдельно его не прислали…
— Нет, малыш, и, думаю, не пришлют. Чтоб вы нам тут своими штанишками модный переворот не устроили.

Посмотри на все с другой стороны: ты попала в новый мир, в совершенно недоступную большинству людей страну. Уникальную, единственную в мире. Разве узнать ее, разведать все ее тайны, будет не интересно?
— Интересно. Конечно. Но исследовать чужие страны хорошо, когда знаешь, что вернешься.

Хотелось плеваться. Или напиться. Или треснуть его чем-нибудь тяжелым по башке, чтоб отмер, чтоб стал собой, чтоб перестал глядеть на все и на всех с этой чуть высокомерной снисходительностью. Чтоб вновь стал ее Аром – таким теплым, таким живым, таким настоящим! Но фантасмагория продолжалось. Его Отмороженное Величество желало, облекая повеления в форму просьбы, чтоб его деве показали то, объяснили это, провели туда-то.

Да, это его лицо, его фигура. Но разве способен этот надменный, холодно-отстраненный тип, словно плывущий по волнам собственного дутого величия, улыбаться так тепло и нежно, что сердце с ритма сбивается?

Ты не просто младше, ребенок. Ты младше настолько, что я не знаю, как нам с этим и жить. И делаю что-то не то, и чувствую как-то не так…