Покаяние брата Кадфаэля

Слово, попавшее не в то ухо, может обернуться ножом, попавшим не в ту спину.

Все мы рождаемся на свет от таких отцов, каких заслуживаем, но и они имеют таких сыновей, каких заслуживают сами.

Стоит ли врываться в чужую жизнь на середине пути, тем паче если путь этот благороден и ведет к славе. Мог ли я допустить, чтобы порыв встречного ветра сбил тебя с курса?... ...

Будучи человеком мудрым, Радульфус бесспорно почитал совершенство, но не слишком надеялся увидеть его воочию.

... здесь восходит звезда Стефана. И если он сможет победить окончательно, то в стране воцарится мир. Люди должны безбоязненно ездить по дорогам, возделывать поля и заниматься ремеслами. Кто даст им такую возможность, тот и есть истинный король, независимо от наследственных прав. Мне все равно, вассалом какого монарха быть, лишь бы этот монарх восстановил порядок.

Отношения между отцами и сыновьями весьма непросты. Долги множатся, и запросы растут.

Впервые он встретил тебя уже взрослым. Ты метил высоко, и он решил, что, ежели невесть откуда взявшийся отец схватит тебя за руку, ты можешь ненароком сбиться с уже намеченного пути. Он счел за благо не мешать тебе, и пока ты ничего не знал, мог считать себя ничем ему не обязанным.

Придерживаться правды, может быть, и нелегко, но зато это многое упрощает.

...Может, ты, Хью, раздобудешь для меня плащ, лошадку да что в суму положить?
— А заодно меч да тюфяк, чтобы ты, как заправский солдат, мог завалиться спать в караульной, — шутливо отозвался Хью. — Ежели ты расстанешься с монастырем, из тебя выйдет добрый воин.

Хью и три его оруженосца отправились на северо-запад той же дорогой, какой приехали. Кадфаэлю предстоял путь на юг. Перед тем как сесть на коней, друзья крепко обнялись, но, разъехавшись каждый в свою сторону, пришпорили коней и больше не оглядывались. С каждым ярдом связывавшая их нить растягивалась и становилась тоньше. Она превратилась в волосок, в паутинку, но так и не порвалась.

Брат Кадфаэль уезжал, и ниточка между ним и Хью становилась все тоньше, она уже стала как паутинка, но... не порвалась. Монах знал, что друг будет ждать его с хорошими вестями.

Правда — лучший ключ, способный открыть ворота любой твердыни.

Ты сделал свое дело, и я благодарен Господу за то, что хоть одному из вас нет больше нужды так рисковать. Но сейчас все это уже не имеет значения. Нам удалось предотвратить самое худшее, а в нашей жизни редко случается добиться большего.

То, что следовало знать об отце, ты узнал из рассказов матери. Это гораздо лучше, чем правда.

Это ты, брат? - слегка удивился Филипп. - Я, признаться, думал, что ты уже спишь.

- Нынче ночью не одному мне не до сна, - отозвался монах. - Каждый делает свое дело, и у меня есть свое, причем очень важное.

Ощутив коленями прохладный каменный пол, почти беззвучно шепча знакомые слова молитв, он испытал успокоение и облегчение, на которые никак не рассчитывал. Поднимаясь с колен, Кадфаэль чувствовал, что душа его очистилась от терзавших его тревог и сомнений. Не потому ли, что Господь вознамерился явить ему свою милость?...

Услышанное показалось монаху еще одним доказательством того, что справедливость в той или иной форме в конце концов непременно устанавливается, пусть это происходит не сразу и не напрямую.

Но, слава Богу, на свете есть еще и добрые люди.