Вечность на двоих

- Мы тут полицейских не особенно любим, - произнес он, даже не пошевелив рукой.

• Их нигде не любят, - уточнил Адамберг.
• Здесь еще меньше, чем везде.
• Я же не говорил, что люблю их, я сказал, что я - полицейский.
• Ты их не любишь?
• А зачем?

- Я не парижанин.

• Но и не здешний.
• Я из Пиренеев.

• Гасконец, - заключил он, как припечатал.
• Беарнец, - поправил Адамберг.

Он взглянул на статую Жанны д'Арк, стоически встречающую град побоев. Адамбергу было очень ее жалко - вот если бы ему слышались всякие голоса и приказывали, что сделать и куда пойти, - не приведи господь. Ему и собственные-то инструкции было трудно исполнить, да что там - даже разобраться в них, а уж от небесных указаний он бы точно отлынивал.

— Всех мужиков на земле не перебьешь.

— Всех — нет, а мужиков с печальным взглядом — да.

— Откуда вообще взялись беарнцы?
— С гор, — ответил Адамберг. — Гора выплюнула их вместе с потоком лавы, потом они стекли по склонам и застыли — так получились беарнцы.

Знаете ли вы, что судьба - специалист по иронии и что именно по иронии ее и узнают?

- Ладно. Кто из них вам нужен? Марк?

• Нет, первобытник.
• Он в погребе. По уши в каменном веке.
• Скажите ему: руки в ноги - и ко мне, на кладбище Монружа. Это срочно.
• Он бы вам ответил, что на глубине 12 000 лет до нашей эры ничего срочного быть не может.

Если женщины выйдут из колеи, мир рухнет, подумал Адамберг.

- Отстань от него, - приказал Робер. - В чем хочет, в том и разбирается. Он же у тебя не спрашивает, в чем ты разбираешься.

• В женщинах, - сказал Освальд.
• Он тоже, представь себе. Иначе бы от него не ушла жена.
• Во-во.
• Разбираться в женщинах - это не то же самое, что разбираться в любви.

Бабы вечно с ума сходят. Это потому, что они любят доводить все до конца. А мужиков кидает из стороны в сторону, а потом они либо сварганят работу тяп-ляп, либо вообще бросят. А вот бабы, понимаешь ли, упрутся и будут делать что задумали целые дни и месяцы напролет, даже пивка не хлопнут.

У нее свои тараканы в голове, а откуда уж они берутся, кто их знает.

Если Адамберг женился, почему он не предупредил коллег? А главное, на ком женился и когда? На матери своего сына, что было бы логично? На своем брате, что было бы странно? На лебедушке, что было бы сказочно? Учитывая, что речь шла об Адамберге, все гипотезы принимались как возможные...

Сколько угодно можно думать, что ты прав, но как же больно бывает, когда твоя правота подтверждается.

— Диагноз уже поставлен, а вы, насколько мне известно, не медик.
— Нет, я полицейский.
— Оно и видно. Если вам что-то не нравится, позвоните комиссару.
— Я комиссар.
— Он комиссар, — подтвердил Ромен.
— Черт, — сказал врач.

Вы меня не поняли, лейтенант. Это приказ, боевое задание. Идите и возвращайтесь в здравом уме. И если понадобится, вы будете этим заниматься каждый день, в течение года, до тех пор, пока не поймете, о чем кричат чайки. Катитесь, Ноэль, и подальше.

Каким бы изощренным ни был ум Данглара, он терпеть не мог, как и все мужчины, комментировать внешний вид собратьев по полу и прикидывался, что ничего не слышал, ничего не знает.

— А вы не робкого десятка, — сказал Лусио, поднимаясь. — Я вам хотя бы не нахамил? А то Мария будет недовольна.

— Ну что вы, — сказал Адамберг, ставший в одночасье счастливым обладателем семи зарытых трупов и одного призрака с грецким орехом вместо головы.

Но он поступил как все — рассказал свой секрет одному человеку. И один оказался лишним.