– А почему ты сказал «последний Поттер»? Ведь все решили, что я просто подкидыш-чистокровка.
– А, – оживился Флинт, – это потому, что все очень умные и чересчур много думают. Вот посмотри-ка.
Маркус достал из нагрудного кармана рубашки какую-то колдографию и показал её Гарри. С чёрно-белого движущегося снимка подмигнула красивая юная ведьма – тёмные кудри, брови вразлёт, длиннющие ресницы, огромные глаза и озорная улыбка мальчишки-сорванца.
– Моя богиня, – мечтательно проговорил Флинт. – Не узнал?
– Ни хрена себе! – потрясенно сказал Пьюси. – Маркус, ты гений. Поразительное сходство.
– Кто это? – в горле у Гарри мгновенно пересохло. Лицо на колдографии было очень-очень знакомым, но имя никак не хотело вспоминаться.
– Это родная тётка твоего приятеля Малфоя, – сказал Флинт, – и внучатая племянница твоей бабки Дореи. Беллатрикс Лестрейндж, урождённая Блэк. Вы с ней одно лицо, Поттер. Только глаза разного цвета, у неё были карие. Чуть подрастёшь, и тебя будут узнавать ровесники наших родителей.
– Как это могло получиться? – прошептал Гарри, лихорадочно роясь у себя в голове, потому что имя красавицы-ведьмы тоже было ужасно знакомым.
– Не знаю, – пожал широченными плечами Флинт. – Откуда мне? Но Блэки своей кровью не разбрасывались. Ты внук Дореи, это точно. А дальше – это к Мерлину. Или к Дамблдору. Будешь убивать, спроси.
– Никого я убивать не буду, – возмутился Гарри. – Изверг!
...
И тут Гарри осенило:
– Правая Рука! Вторая Правая Рука, как я мог забыть? Ох, и родственнички у меня нашлись!