Праведность — для тех, кто ни черта не понимает в жизни.

Самый легкий способ соврать-это не сказать всю правду сразу

- Университет... - пробормотал он себе под нос. Звучит как мечта, а на вкус как пепел.

Подойти так близко и откатиться так далеко.

<…> таблетки лишь добавили улыбочку, а склонность к насилию прочно сидит у него внутри?

Собственная жизнь больше ему не принадлежит, он отдаёт её в руки Эндрю и надеется, что тот её сбережет.

Даже самая черная полоса когда-нибудь кончается.

− И еще, не надевай их сегодня. Я имею в виду линзы.
Сердце глухо ударилось об ребра.
− Замолчи.
Ники преувеличено театрально оглянулся, будто в поисках лишних свидетелей.
− Слушай, это не то чтобы секрет, любой может увидеть их края, если приглядеться. Я заметил в первый день, правда не думал, что они цветные, пока Эндрю не сказал. Серьезно? Карие? Сложно представить более унылый цвет.
− Мне нравится.
− А Эндрю нет. Сними их.

Мало, кто знает, но лисицы, порой, могут быть намного свирепее и опаснее лисов. Они атакуют тихо, мертвой хваткой впиваясь в горло жертвы. Лисицы никогда не соревнуются. Они охотятся.

Не все двери стоит открывать; в случае Нила от этого зависела его жизнь.

Звучит как мечта, а на вкус как пепел.

— Я не боюсь Кевина. Я его знаю.
— Скоро ты возьмешь эти слова обратно, — пообещал Нил. — Ты ими подавишься.

– Как же вы с Эндрю уживаетесь? По идее, вы должны ненавидеть друг-друга из принципа.
– Ты либо слишком хорошего мнения обо мне, либо слишком плохого мнения об Эндрю, – ответила Рене, садясь в машину.

Запомни это чувство. С этой минуты ты перестаешь быть загнанным зайцем.

Нил напрягся, когда почувствовал чужие пальцы на загривке, в то время как Эндрю притянул его лицо ближе к своему. Чтобы не
пересекаться взглядами, Джостен сосредоточился на его заостренной скуле, позволяя тем самым лучше рассмотреть свои глаза.
− Еще один кусочек неожиданной честности, − тихо отметил Эндрю. – Есть повод?
− Ники вежливо попросил. Действенный метод – попробуй как-нибудь.
− Я уже говорил – я не прошу.

— Чушь, — фыркнул Нил. — Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это.
— Есть такая вещь, называется «карта», — подал голос незнакомец. — Может, слышал?

— Мы не сможем их победить, — возразил Нил. — Мы худшая команда в стране.
— Тогда самое время перестать быть худшими, — заверил его Ваймак. — Время взлетать.

«Трое могут хранить тайну, только если двое из них мертвы»

Вечер разбился вдребезги, превратившись в осколки света и цвета.

У Нила не было никого, кому можно было бы открыться. Он был безнадежно одинок. Когда бы парень ни решил уйти, сегодня, завтра или через неделю, он уйдет один. И через год, пять или десять лет, если он сможет прожить так долго, он все еще будет один. Кем бы он ни был и где бы он ни был, он будет одинок и так до своего конца. Он никогда не сможет довериться кому-то настолько, чтобы рассказать свою историю.