— Мне приснился крылатый волк, прикованный к земле серыми каменными цепями. Это был зелёный сон, поэтому я знаю, что он правдивый. Ворона пыталась расклевать его цепи, но её клюв откалывал от камня только крохотные кусочки.
— У этой вороны было три глаза?
Жойен кивнул. Лето поднял голову с колен Брана и уставился на юного Рида тёмно-золотыми глазами.
— Когда я был маленький, я чуть не умер от серой лихорадки, тогда ворона и явилась ко мне впервые.
— А ко мне она прилетела после того, как я упал, — вырвалось у Брана. — Я долго спал, и она сказала мне: «Лети или умри», и я проснулся сломанным, но так и не полетел.
— Ты можешь полететь, если захочешь, — Мира окончательно распутала свою сеть и стала её складывать.
— Тот крылатый волк – это ты, Бран, — сказал Жойен. — Я не был уверен в этом, когда мы сюда приехали, но теперь я уверен. Ворона послала нас, чтобы разбить твои цепи.
<...>
— Как же мне разорвать эти цепи, Жойен? — спросил Бран.
— Ты должен открыть свой глаз.
— Они и так оба открыты, не видишь, что ли?
— Да, два глаза открыты.
— Так у меня больше и нет.
— У тебя их три, ворона дала тебе третий глаз, но ты не хочешь его открывать. Двумя глазами ты видишь моё лицо – тремя ты заглянул бы мне в сердце. Двумя глазами ты видишь вот этот дуб – тремя ты увидел бы жёлудь, из которого он вырос, и пень, который когда-нибудь от него останется. Двумя глазами ты видишь не дальше своих стен – тремя ты увидел бы южные земли вплоть до Летнего моря и северные, что лежат за Стеной.
Ваша оценка
4 понравилось