Больше, чем жизнь

– О чем задумался? – спросила Эсси.
– Да так… Представил нашу компанию со стороны: мертвяк, привидение, колдун, оборотень и хромая лошадь! Да нас за деньги можно показывать!

То, что они на ходу разваливаются, ерунда, вон один безногий ползает… Приполз к пригорку, пытается грызть мою ногу, завидует, наверно. Ладно, пусть уж грызет, бедолага, сапог ему не прокусить…

А если тот же Хадрисс обернется только наполовину и возьмет в руки меч или хотя бы дубину, я не завидую ни тем, кто попадет под его удар, ни тем, кому удастся подобраться вплотную. Я сам однажды видел, как оборотень цапнул одного такого шустрого за физиономию… Не знаю, в общем, выжил ли тот парень. Без лица это как-то проблематично.

— От твоей простоты, Север, иногда не знаешь, плакать или смеяться! — вздохнула Эсси.
— Это не моя простота. Это мудрость предков.
— Ею ты что угодно можешь объяснить!
— Ну так на то она и мудрость, — серьезно сказал я.

Очень удобно признаваться в таком мужчине, когда он надёжно связан, а рот у него заткнут.
(О признании в любви)

— Как звать-то тебя, путник?
— А тебе что за дело, добрый человек? — спросил я. — Тебе меня звать не надо, видишь, и так повстречались!

- Ты, Эсси, прости, я обещал заботиться о тебе, а вышло… Надо было и впрямь передать тебя Ясенцу!
— Еще чего! — Она взлетела, скрестив руки на груди. — Зачем это он мне нужен? Нет уж, я с тобой напросилась, с тобой и останусь. Все равно я уж двести лет как умерла, что мне могут сделать? Даже не изнасилуют!
— В чем тебе не откажешь, так это в логике, — сказал я, откашлявшись.

— Ты скажи ему, — прошептала Эсси, — что надеяться нужно всегда. Что это очень-очень больно, но все равно лучше, чем взять и сдаться!

Эсси тоже молчала. Удивительное свойство для девицы — она чувствовала, когда не стоит задавать вопросов. Хотя это, наверно, потому, что она была привидением.

- Хороша-а… – пропела Эсси, увидев Злату в новом облике. Я молча кивнул: в мужском платье княжна более всего походила на огородное пугало. – Ты нарочно выбирал именно такое тряпье, чтобы ей велико оказалось? – Конечно, – сказал я. Ну в самом деле: у Златы фигура такая, что издалека ясно будет – никакой это не парень! А так – куртка висит мешком, рукава подворачивать пришлось, штаны пузырятся…