Воины бури

— Отец.

— Я не плачу, – буркнул я. – Просто пыль в глаза попала.

— Конечно, отец.

— Она утверждает, что язычница, но на самом деле, как мне кажется, сестра тут подражает тебе: говорит так, чтобы позлить народ.

— Я язычник! – сердито заявил я. – И Стиорра тоже!

— Я молюсь за сестру, – сообщил сын.

— И я!

— Я по-прежнему горжусь, что ты мой отец, – заявил он спустя какое-то время.

— Гордись мной как человеком, который отомстит за тебя. И расскажи, как дела у Стиорры.

Одна из пленниц закричала на него, и священник, подойдя ближе, сильно ударил ее по голове.

— Тебе повезло, женщина, – сообщил он ей. – Ты в руках Божьих! Теперь ты станешь христианкой!

— Все дети придут ко Христу! – заявил епископ Леофстан, жадно глядя на плачущих малышей.

— Скорее к работорговцам на франкском рынке, – буркнул Финан.

— Она мечтает взять твоего Бога и пригвоздить обратно к Его кресту, – сообщил я Этельфлэд.

— Однажды Он уже воскрес, – заявила та благочестиво, – воскреснет и еще раз.

— Кто-то должен знать, где живет эта сучка, – буркнул я.

— Когда имеешь дело с мышью, нужен кот, – заметил мой сын.

— Слышали? – спросил я. – Этот добрый христианин хочет попасть в Валгаллу. Вы до сих пор верите в его крещение?

— Пятьсот восемьдесят.

— Так много! – выдохнул отец Сеолнот. – То будет свет к просвещению язычников! – Он повернулся к Этельфлэд. – Только представь, госпожа, массовое обращение безбожников! Мы можем окрестить их в реке!

— Перетопим мерзавцев! – буркнул я

— Наверное, жена у него, бедолаги, похожа на сморщенную репу. – Он прихлопнул овода, севшего на шею его коню. – Как там ее зовут?

— Гомерь.

— Уродливое имя, уродливая баба, – с ухмылкой сказал ирландец.

— Ублюдков по меньшей мере восемьдесят, – сообщил Эдгер.

— Попов?

— Попов тоже хватает, – мрачно ответствовал дружинник. – Но остальные… – Он перекрестился. – Господин, бог весть, кто это такие, но их самое малое восемь десятков, и они идут.

— Крестьянину не нужен хороший конь, – с издевкой заявил юнец, – да и меч тоже. Не нужна кольчуга, пусть даже такая ржавая. А что до твоего сына… – Норманн провел лошадь мимо меня и вперил взгляд в Берга. – Если он не умеет сражаться, то кольчуга меч и конь ему тоже ни к чему.

Если человек правит посредством страха, ему следует быть успешным. Тот, кто правит страхом, не может позволить себе ни одной неудачи.

никогда не поступай так, как ожидает противник

Именно в миг ожидания разум уползает в пещеру трусости и скулит, прося пощады.

Любовь, перебродив, часто превращается в ненависть. Остерегайтесь женской ненависти.

можно по пальцам пересчитать мужчин, которые не преступят любую клятву ради женщины

Предводитель, который не внушает страха, не может править. Но одного страха недостаточно. Тебя должны любить. Когда ведешь стену из щитов, когда враг выкрикивает угрозы, когда клинки стучат по щитам, когда должна пролиться кровь, а вороны кружат в предвкушении мертвечины, то воин, любящий своего предводителя, будет сражаться лучше того, кто только боится.

Вот представляю себе картину: сидят однажды вечером боги в Асгарде, скучают, крепко во хмелю, а Локи развлекает их привычной своей чепухой. «А давайте возьмем плотника, – предлагает он, – и скажем болванам, будто это сын единственного бога; что он умер и воскрес, да к тому же исцеляет слепых кусочками глины и ходит по воде!» Кто ж поверит в такую несуразицу? Но беда с Локи в том, что он неизменно заводит свои шутки слишком далеко.

Бывают времена, когда нас преследуют демоны, заставляют сомневаться во всем, пытаются убедить, что судьба предрешена, если только мы к ним не прислушаемся.

Нам не дано знать будущего. Возможно, некоторые, как моя дочь, могут читать руны и находить предзнаменования в их спутанном клубке, а другие, как та старая ведьма в пещере, что когда-то предсказала мне будущее, могут узреть богов в видениях, но для большинства будущее — это туман, мы видим перед собой ровно настолько, сколько этот туман позволяет,