Жуткая радость мамаши

– Ты же никогда ее в халате не видел! – добавила она тоненьким голоском.
– Еще как видел! – отрезал Дадли. – И хотя не исключено, что подобный опыт полезен всякому, позволь заметить, что одного раза более чем достаточно.

Что бы там ни твердили моралисты, но чистой совести еще не достаточно, чтобы человек бодро переносил все превратности жизни.

И внезапно на него, будто девятый вал, обрушилось подозрение, что костюм в клетку, который он выбрал с таким тщанием, возможно, несколько пестроват. У портного, а затем и в «Трутнях» костюм этот производил приятное бодрящее впечатление, но здесь – почувствовал Дадли, – в этом мрачном кабинете, он в нем выглядит как букмекер, смывшийся с выручкой.

Красота, как удачно выразился кто-то, находится главным образом в глазу смотрящего, и можно сразу же упомянуть, что тип красоты леди Уикхем не пленял Дадли. Он предпочитал женские глаза, которые не так сильно напоминают сочетание буравчика с рентгеновским лучом, а подбородки ему нравились чуть более мягких очертаний, не приводящие на ум атакующий броненосец.

– Но что еще ты могла сделать? – с жаром спросил Дадли. – То есть если у человека есть змея, он, естественно, засовывает ее в постель другого человека.
– Вот и я так считала.
– Я хочу сказать, змея – это же такая редкость! И уж если она у тебя появилась, не пропадать же ей зря.
– Вот именно.

Она шла бодрой пружинистой походкой с веселой безмятежностью женщины, которая опоздала к завтраку на сорок минут и чихать на это хотела.