Мальтийский еврей

Prologue

Enter Machiavel

Machiavel

Albeit the world think Machiavel is dead,
Yet was his soul but flown beyond the Alps;
And, now the Guise is dead, is come from France,
To view this land, and frolic with his friends.
To some perhaps my name is odious;
But such as love me, guard me from their tongues,
And let them know that I am Machiavel,
And weigh not men, and therefore not men's words.
Admir'd I am of those that hate me most:
Though some speak openly against my books,
Yet will they read me, and thereby attain
To Peter's chair; and, when they cast me off,
Are poison'd by my climbing followers.
I count religion but a childish toy,
And hold there is no sin but ignorance.
Birds of the air will tell of murders past!
I am asham'd to hear such fooleries.
Many will talk of title to a crown:
What right had Caesar to the empery?
Might first made kings, and laws were then most sure
When, like the Draco's, they were writ in blood.
Hence comes it that a strong-built citadel
Commands much more than letters can import:
Which maxim had Phalaris observ'd,
H'ad never bellow'd, in a brazen bull,
Of great ones' envy: o' the poor petty wights
Let me be envied and not pitied.
But whither am I bound? I come not, I,
To read a lecture here in Britain,
But to present the tragedy of a Jew,
Who smiles to see how full his bags are cramm'd;
Which money was not got without my means.
I crave but this, — grace him as he deserves,
And let him not be entertain'd the worse
Because he favours me.

Exit

Пролог

Входит Макиавелли

Макиавелли

Пусть думают — Макиавелли мертв;
Душа его перелетела Альпы.
По смерти Гиза Францию покинув,
Сюда явился он, к своим друзьям.
Возможно, кой-кому я ненавистен,
Но у друзей я обрету защиту.
Пускай все знают: я — Макиавелли.
Что люди мне и что мне их слова?
Мной восхищаются и ненавидят.
Напрасно отвергать мои писанья —
Они читаются, чтобы достичь
Престола папского; а если нет —
Я передам свой яд ученикам.
Религию считаю я игрушкой
И утверждаю: нет греха, есть глупость.
Иль птицы в небе обличат убийство?
Подобный вздор мне было б стыдно слушать.
Что говорить о праве на корону?
И Цезарь сам на власть имел ли право?
Трон силой утверждается, закон,
Как у Дракона, крепок только кровью.
Кто крепко держит власть, тот дольше правит,
Чем то указано условьем грамот.
Фаларис сам таких держался мнений...
Он в раскаленном не вопил «быке» —
Завистников он в нем вопить заставил.
Пусть мне завидуют, и к черту жалость!
Куда ж мне путь держать? Ведь я приехал
Не для того, чтоб поучать британцев,
А чтоб играть трагедию еврея,
Который счастлив тем, что стал богат,
Мои же принципы пуская в ход.
Так пусть его оценят по заслугам
И порицать не станут потому,
Что на меня похож он...

(Уходит)