Цитаты из книги Напряжение

Боль надо ощутить до того, как приносить ее кому-то еще.

Зато надпись: «Покупая мороженое — вы помогаете детям!» — абсолютная правда.

... подпол покрылся плесенью, а в винном погребе свило гнездо крысиное семейство, похаживающее в гости в соседние дома, ибо в этом жрать было нечего.

— Круто! А что такое «маяк», «пеленг» и «бомбометание»? — Это… Не верти мне нервы, мелкий!

Чем ты лучше?! Пришел и силой забрал все себе! — Я не забираю себе, — терпеливо произнес, не повышая голос. — Я забираю у тебя. Возвращать чужое — не то же самое, что отдавать свое. Ощути это и сделай выводы.

Звуки сами собирались в слова, которые я никогда не слышал, но искренне считал правильными. Я произносил с такой же уверенностью, как говорят, что солнце встает на востоке, словно закон — настолько же нерушимый, как полдник в семнадцать вечера.

В санблоке удалось зацепиться языками с санитаром-индусом. Английский, приправленный языком больших денег, помог сблизиться и наладить отношения, а ключ-пароль от одного из анонимных счетов и вовсе сделал их близкими друзьями...

Всем известно, что отличает повара от обычного человека — белоснежный халат и безграничное доверие к его обладателю. Все-таки из его рук берут еду.

Почему самые непослушные дети — самые любимые?

Каждое действие раскачивает весы мира, и даже если чаши займут прежнее положение, то песчинки внутри неизбежно сместятся. И в следующий раз механизм может перевернуться вовсе, рассыпав в придорожную пыль труды наших предков.

... габаритного мужчины, нависавшего над тройкой небольших кастрюлек у отдельной плиты. Он-то мне и нужен — явно тут самый главный. Ведь каждый знает — чем больше пузо, тем важнее человек.

— На первом повороте направо и прямо. Там будет развилка. Слева кладбище, прямо картонная фабрика, справа интернат. Тебе пока направо.

— Приглашенный гость неприкосновенен, пока он ведет себя как гость.

— Мы закон, а не власть. Хочешь власти — возвращайся в полицию.

— Вот скажи мне, пистолет — это хорошо или плохо? — Плохо? — неуверенно предположил я, растерявшись. — А если он в руках у человека, который защищает себя и свою семью? — Тогда хорошо, наверное. — А если он перейдет в руки преступнику? — Ну… — Пистолет — не плохой и не хороший. Пистолет — просто пистолет до тех пор, пока он не попадет в руки хорошего или плохого человека.

Внимательность заменяет предвидение. Огонек сигареты в темноте подъезда, пьяный смех большой компании, звон разбитой бутылки, стон механизма — любой приметы вполне достаточно, чтобы предугадать неприятность и попытаться ее избежать. Разумеется, если неприятность уже не выбрала вас своей целью.

— Живо! И по пути внимательно подумай над своим поведением. Через две минуты я снова стоял перед дядькой — тот будто замер, ожидая меня в том же положении, с ремнем в руках. — Ну? — строгим голосом спросил он. — Я забыл про вашу долю? — вопросительным тоном произнес я. — Неверно, Максим! — И он указал ремнем на кровать. Неправильным ответом оказалось даже: «Я больше не буду».

— Умножить — это действие, — закатив глаза к потолку, пояснил он. — Круто! А я могу делать это действие? — Да. Ты умножаешь скорбь. — На что? — деловито уточнил я, записывая важную информацию в тетрадь. — На тоску. — И что получается? — Безысходность, — тоскливо вздохнул мой учитель.

Настроение скакнуло в сторону легкой грусти, ведь каждый знает - новый сахар всегда слаще съеденного.

В тени высокой беседки, на ухоженной лужайке, кипела яростная битва между маленьким серо-полосатым котенком и тоненьким колоском сорной травы. Щелкали зубы на шее противника, ломали хребет когтистые лапки, но коварный противник снова и снова нападал, обидно щекоча нос. Не помогали ни перекаты по траве, ни хитрые броски из-под прикрытия коленок хозяйки, и даже грозный мяв не повергал вражину в ужас — тем достойнее будет победа!