Отзывы о книге Три окна

Крысы. Крысы на корабле - это и норма и бедствие. Это было, есть и будет всегда. Но на военном броненосце, вставшем на якорь в порту Йокосука, количество крыс неизмеримо выросло. Что делать?

Не прошло и трех дней, как корабль стал на якорь, и, чтобы выловить крыс, был издан приказ помощника капитана, гласивший, что каждому поймавшему крысу будет разрешено на день сойти на берег. Как только был издан приказ, матросы и кочегары стали, конечно, с усердием охотиться на крыс. И благодаря их усилиям количество крыс таяло буквально на глазах. Поэтому матросам приходилось бороться за каждую крысу.

Конечно, теперь уже была борьба за каждую пойманную крысу, дававшую право увольнительной на берег. Два лейтенанта А. и Y,, конечно, антиподы. Но А., дав увольнительную матросу за принесённую крысу, вдруг уличает его в хитрости, которую придумали матросы корабля. Вы поняли? Ну же! Ведь гораздо проще приносить с берега в коробке из под печенья очередную дохлую крысу, чем гоняться за ней по всем палубам! Вот это смекалка!

Лейтенант A. понимал, конечно, зачем приносят. Но, поскольку S. не отвечал, он сразу же разозлился на него и наотмашь ударил по щеке. S. пошатнулся, но тут же снова вытянулся.

– Кто принес это из города?

S. опять ничего не ответил. Лейтенант A., пристально глядя на него, представлял себе, как он снова влепит ему пощечину.

– Кто?

– Моя жена.

– Принесла, когда приходила повидаться с тобой?

– Так точно.

Лейтенант A. не мог не усмехнуться про себя.

– В чем она это принесла?

– В коробке с печеньем принесла.

Но позже он, конечно сожалел о наказании матроса, а, потому, послал его сам на берег за коробкой крекера. И каково же было удивление офицера, получившего потом письмо от жены матроса S.

"…Во вчерашнем виновен не муж – все случилось из-за моего легкомыслия. Простите, пожалуйста, у меня и в мыслях не было обидеть вас… Вашу доброту я никогда, никогда не забуду…"

Трое. Три смерти во время боевого похода броненосца, как три части разбитого стекла, увиденные глазами офицера К. МОЛОДОЙ МУЗЫКАНТ ИЗ ВОЕННОГО ОРКЕСТРА.

В ночь перед боем, проходя по палубе, он заметил тусклый свет фонаря и сразу же пошел на него. Он увидел молодого музыканта из военного оркестра, который лежал ничком и при свете фонаря, поставленного так, чтобы его не мог видеть противник, читал Священное писание. Лейтенант K. был тронут и сказал музыканту несколько теплых слов. Музыкант вначале вроде испугался. Но, поняв, что старший командир не ругает его, сразу же заулыбался, точно девушка, и стал робко отвечать ему… Однако сейчас этот молодой музыкант лежал, убитый снарядом, попавшим в основание грот-мачты. Глядя на его тело, лейтенант K. вдруг вспомнил фразу: «Смерть успокаивает человека». Если бы жизнь самого молодого лейтенанта K. была оборвана снарядом… Из всех смертей такая представлялась ему самой приятной.

А до этого случайно не снятая заглушка с одного из стволов орудия стала причиной ещё одной нелепой смерти.

Броненосец первого класса **, закончив подготовку к бою, в сопровождении тех же пяти кораблей шел по морю, катившему огромные волны. Но у одного из орудий правого борта с жерла почему-то не была снята заглушка. И в это время на горизонте показались далекие дымки вражеской эскадры. Один из матросов, заметивший эту оплошность, быстро уселся верхом на ствол орудия, проворно дополз до жерла и попытался обеими ногами открыть заглушку. Неожиданно это оказалось совсем не просто. Матрос, повиснув над морем, раз за разом, точно лягаясь, бил обеими ногами. И время от времени поднимал голову и еще улыбался, показывая белые зубы. Вдруг броненосец начал резко менять курс, поворачивая вправо. И тогда весь правый борт оказался накрытым огромной волной. Вмиг матрос, оседлавший орудие, был смыт. Упав в море, он отчаянно махал рукой и что-то громко кричал. В море вместе с проклятиями матросов полетел спасательный круг. Но, конечно же, поскольку перед броненосцем была вражеская эскадра, о спуске шлюпки не могло быть и речи. И матрос в мгновение ока остался далеко позади. Его судьба была решена – рано или поздно он утонет. Да и кто бы мог поручиться, что в этом море мало акул…

И всё ж третья трагедия может стать кульминацией торжества смерти, не имеющей границ. Задетое самолюбие одного из унтер-офицеров, получившего наказание от вышестоящего палубного офицера, привело к его исчезновению. Но куда? Вахтенные палубные матросы не видели никого в море, а корабль по приказу капитана, просмотрели от трюма до мачт.

Когда броненосец бросил якорь в бухте Чэнхэ, кочегары, занявшиеся чисткой труб, неожиданно обнаружили останки унтер-офицера. Он повесился на цепочке, болтавшейся в трубе. Но висел лишь скелет: форменная одежда, даже кожа и мясо – все сгорело дотла. Об этом, конечно же, узнал в кают-компании лейтенант K. И он вспомнил фигуру унтер-офицера, замершего перед орудийной башней, и ему почудилось, что где-то еще висит красный серп месяца.

Прошло время, лейтенант К. стал контр-адмиралом, но помня о тех трёх смертях, всегда, когда его просили что-либо написать в альбоме, писал лишь следующее: "В твоих глазах, смотрящих на меня Без слов, я вижу – нет печали." Броненосец первого класса. Два корабля, как два брата, находясь в порту, ведут разговор, понимают друг друга.

Броненосец первого класса ** ввели в док военного порта Йокосука. Ремонтные работы продвигались с большим трудом. Броненосец водоизмещением в двадцать тысяч тонн, на высоких бортах которого, снаружи и внутри, копошились бесчисленные рабочие, все время испытывал необычайное нетерпение. Ему хотелось выйти в море,но, вспоминая о прилипших ко дну ракушках, он ощущал противный зуд.

Его более молодой и меньший по размеру собрат, был как младший брат броненосцу, прошедшему испытания волнами и битвами.

В порту Йокосука стоял на якоре приятель броненосца, военный корабль ***. Этот корабль водоизмещением в двенадцать тысяч тонн был моложе броненосца. Иногда они беззвучно переговаривались через морской простор.

Молодой корабль всячески высказывал уважение своему старшему собрату, но однажды случилось...

Однажды в пасмурный день из-за огня, попавшего в пороховой склад на *, раздался вдруг ужасающий взрыв, и корабль наполовину ушел под воду. Броненосец был, конечно, потрясен (многочисленные рабочие объяснили, разумеется, вибрацию броненосца законами физики). Не участвовавший в боях мгновенно превратился в калеку – броненосец просто не мог в это поверить. Он с трудом скрыл свое потрясение и попытался подбодрить . Но *, накренившись, окутанный пламенем и дымом, лишь жалобно ревел.

Броненосец так переживал, но вскоре и его корпус стал трещать, не испытывая привычного давления волн.

Через три-четыре дня у броненосца водоизмещением в двадцать тысяч тонн из-за того, что на его борта перестала давить вода, начала трескаться палуба. Увидев это, рабочие ускорили ремонтные работы. Но в какой-то момент броненосец полностью отчаялся. * еще совсем был молод, но утонул на его глазах. Если подумать о судьбе *, в жизни его, броненосца, уж во всяком случае, были не только горести, но и радости.

Что ж? Броненосцу оставалось лишь терпеливо ждать финала. Он понял всё и гордо, подняв нос, смотрел на мир, ожидая судьбу...

В доке, высохшем до белизны, броненосец водоизмещением в двадцать тысяч тонн гордо поднял свой нос. Перед ним сновали крейсеры и миноносцы. А иногда показывались подводные лодки и даже гидропланы. Они лишь заставляли броненосец чувствовать эфемерность всего сущего. Осматривая военный порт Йокосука, над которым то светило солнце, то собирались тучи, броненосец терпеливо ждал своей судьбы.

... а палуба броненосца всё больше и больше коробилась под солнцем, не омываемая солёными волнами.