Лук

Прекрасная возможность провести время с самим писателем, пишущим рассказ по заказу. Рюноскэ будто выступает в роли ведущего, приглашающего на сцену жизни своих персонажей.

Сегодня вечером я собираюсь в один присест написать рассказ: завтра истекает срок представления рукописи. Я не просто собираюсь, я должен написать его обязательно. Если же вам интересно, о чем я буду писать, придется прочитать то, что следует ниже.

Итак, персонажей в рассказе будет немного, всего трое, но они контрастны друг другу, а потому и составляют единую картину многоликой жизни.
Окими. Лет 15-16, служит официанткой.

В одном из кафе вблизи Дзимботе на Канда служит официантка по имени Окими. Говорят, что лет ей пятнадцать-шестнадцать, но выглядит она взрослее. Лицо белое, глаза ясные, и хотя нос у нее чуть вздернут, она первостатейная красавица. Волосы у Окими расчесаны на прямой пробор, и к ним приколота незабудка. Так и стоит Окими в своем белом фартуке перед пианолой, словно только что сошла с картины Такэхиса Юмэдзи-куна. Завсегдатаи кафе прозвали ее «популярный роман», – видимо, они имели на то свои причины. Были у нее и другие прозвища. За цветок в волосах ее называли «незабудка», за сходство с американской киноактрисой – «мисс Мери Пикфорд», за то, что она неотъемлемая часть кафе, – «пиленым сахаром», и все в таком духе.

Омацу. Тоже официантка, но старше, не столь привлекательная и, конечно, между ними скрытая вражда.

Кроме Окими, в кафе есть еще одна официантка, постарше. Зовут ее Омацу. В красоте она не соперница Окими. Разница между ними, как между белым и черным хлебом. Соответственно и чаевые у них разные, хотя служат они в одном кафе. Это не давало покоя Омацу. Ее недовольство росло, а вместе с ним и подозрительность.

Танака-кун. Молодой человек, свободный художник в различных сферах творчества (включая ухаживание за глупенькими и молоденькими официантками), умеющий лишь пыль в глаза пускать.

Другом Окими был Танака-кун – неизвестный… ну, скажем, художник. Дело в том, что у него была масса талантов, он мог сочинять стихи, играть на скрипке и на сацумской бива, писал маслом, выступал на сцене и искусно играл в карты со стихами. А коль скоро он одарен был всеми этими талантами, никто не мог точно определить, что его главное занятие, а что баловство. К тому же человеком он был весьма своеобразным. Лицо у него было бесстрастное, как у артиста, волосы блестели, словно кисть, которую обмакнули в масляную краску, голос нежный, как скрипка, речь трогательна, словно стихи. Он очаровывал женщин так же ловко и проворно, как играл в карты со стихами, занимал деньги, не намереваясь их отдать, так же смело и свободно, как пел, перебирая струны сацумской бива. Если добавить, что он носил черную широкополую шляпу, дешевенький охотничий костюм и зеленый галстук в стиле богемы, то этого, пожалуй, вполне достаточно, чтобы составить о нем представление. Кажется мне, что люди, подобные Танака, – это определенный тип, их непременно увидишь в баре или кафе в районах Канда и Хонго, на концерте в молодежном клубе или музыкальной школе, причем на самых дешевых местах; на выставке в картинных галереях Кабутоя и Санкайдо они надменно, свысока рассматривают публику.

Окими, живущая в мире грёз, литературы и репродукций, развешенных на стене своей комнаты, конечно, как вы уже, наверное, догадались, не могла ( наверное, и не хотела) устоять перед ухаживанием молодого человека. Сразу же согласилась на свидание и пошла, как верная собачка. Но в сюжет тут вмешивается простой, горький лук. Да, да, такой несвойственный контраст у Рюноскэ. Окими покупает лук. А дальше что?
Ведь лук здесь СИМВОЛ...

Вместе с порывом пыльного ветра в нос Танака ударил запах лука, острый, как сама жизнь, и резкий до боли в глазах.

Разве можно более прозаично и одновременно поэтично описать не только лук, но и жизнь? Потому и считается Акутагава Рюноскэ непревзойдённым мастером малой японской прозы.