Трясина

Этот небольшой рассказ очень личный. Рюноскэ, спрятавшись за безымянного героя, от лица которого и ведётся повествование, тем самым, открыл не только своё понимание искусства и его роли в своей жизни, но и ту глубокую пещеру, что ведёт в его сознание.
Сюжет, вроде бы, очень прост и незатейлив.
ТРИ ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦА, имена которых даже не названы.
Я - осматривающий выставку картин в галерее и обнаруживающий в самом дальнем зале ШЕДЕВР.

Случилось это в дождливый день после полудня. В одном из залов картинной галереи я обнаружил картину, написанную маслом. "Обнаружил" — сказано, пожалуй, слишком сильно, впрочем, что мне мешает так именно и сказать: ведь только эта картина висела в полутемном углу, только она была в ужасающе бедной раме; картину повесили и словно тут же о ней забыли. Картина называлась «Трясина», автор не принадлежал к числу известных. И сама картина изображала всего-навсего ржавую воду, сырую землю да еще траву и деревья, густо растущие на этой земле; в ней не было ровным счетом ничего, на чем мог бы остановить взгляд обычный посетитель.

БЕЗЫМЯННЫЙ ХУДОЖНИК так сумел нарисовать пейзаж, на первый взгляд ничем не примечательный, что взгляд невозможно отвести.

За небольшой картиной маслом я разглядел несчастного ее художника, который стремился возможно острее показать самую суть природы. Эта желтая болотная растительность внушала мне такое же трагическое, такое же глубокое, рождающее восторг чувство, какое внушает всякое выдающееся творение искусства. Среди множества больших и небольших картин, заполнивших галерею, не нашлось бы ни одной равной этой по силе.

ЩЕГОЛЕВАТЫЙ И НАХАЛЬНЫЙ КРИТИК, конечно же, менторским тоном принялся убеждать героя в никчёмности и бессодержательности этого полотна.

— Вы, кажется, в восторге? — Чья-то рука хлопнула меня по плечу, и я с таким чувством, словно меня бесцеремонно разбудили, обернулся. — Ну, как вам эта штука?

Говоривший пренебрежительно мотнул свежевыбритым подбородком в направлении картины. Модный коричневатый пиджак, крепкое сложение, самоуверенный вид знатока — это был художественный критик одной из газет. Я припомнил, что уже не впервые именно этот критик вызывает во мне чувство неприязни...

РАЗВЕ МОГ ИХ РАЗГОВОР БЫТЬ ЗАВЕРШЕНИЕМ ИСТОРИИ?
Нет, конечно. Но автор картины, оказывается умер и родственники упросили устроителей выставки включить его работу в экспозицию. да, они согласились, но отвели ей САМЫЙ СКРОМНЫЙ УГОЛОК, уверенные в отсутствии там должного таланта. И ведь большинство зрителей её не оценили, прошли мимо, картина их совершенно не тронула.
Так почему же герой рассказа так потрясён?
Почему он называет картину шедевром?
Критик справедливо с точки зрения реалиста не оставляет от неё камня на камне.

— Забавно! Кстати, вы знаете, художник отнюдь не был устроителем выставки, однако он так все время стремился ее показать, что семья покойного упросила жюри, и ее в конце концов сунули в этот угол.

— Семья покойного? Значит, автор картины умер?

— Да, он умер. Впрочем, он был мертв и при жизни.

— То есть как это?

— Уже довольно давно он был не в себе.

— И когда вот это писал?

— Разумеется! Какой же нормальный станет писать в таком цвете. А вы вот даже изволите восхищаться — ну не забавно ли!

И критик снова разразился самодовольным смехом. Он наверняка полагал, что я устыжусь своего невежества. Больше того, он, как видно, хотел, чтобы я почувствовал его превосходство.

НО ВЕДЬ КРИТИК НЕ ВИДЕО ТО,
ЧТО ВИДЕЛ РЮНОСКЭ И ЕГО ГЕРОЙ.
Рюноскэ видел в картине свой внутренний мир, столь отличный от мира большинства людей, его окружающих. ЭТОТ МИР И СТАЛ ТОЙ ТРЯСИНОЙ КОТОРАЯ И НЕ ДАЛА ЕМУ ДОЛГО ЖИТЬ.
Единение душ, их родство. ХУДОЖНИК И ПИСАТЕЛЬ. КАРТИНА И РАССКАЗ.
А понять рассказ может лишь тот, кто не только знает судьбу писателя, но и его болезнь душевную, которую он смог самостоятельно прервать, уйдя в вечность и оставив нам свои нетленные шедевры.