Цитаты из книги Берд

Ближе всех к небесам старики и дети. Старики потому, что им скоро уходить, а дети потому, что недавно пришли. Первые уже догадываются, а вторые еще не забыли, как они пахнут, небеса.

Бог не там, где Ему назначат быть люди. Бог везде.

Когда на перевал приходит зима, у людей на какое-то время заканчиваются слова. Это благословенная и целительная немота – молчи, смотри в окно, привыкай к себе. Нет ничего такого, что бы укрыло и защитило от себя, – ни суетливой осенней шелухи, ни летних скоротечных дождей, ни весеннего щебета птиц. Ты и ты.

Тата любила молча. Прижмёт к груди - и сразу отпускает. Целует бережно, в макушку. Называет полным именем, не сюсюкает. Смотрит в глаза. Лишь однажды отвела взгляд. Когда я спросила, выздоровеет ли она. Не захотела обманывать.

Бог не там, где Ему назначат быть люди. Бог везде.

Самое больное - невозможность обнять тех, кто не смог тебя дождаться.

Самое больное, что города умирают ровно в тот день, когда мы их покидаем - на время или навсегда.

Угадавшему полагается один засахаренный орешек. Проигравшему – два. В утешение.

Он берет сапоги, рассматривает каблуки, недовольно хмурится. Даю руку на отсечение, думает: «Сразу видно – не армяне делали. Если бы армяне, фиг бы набойки так быстро отвалились». О, это великое самомнение маленьких народов!

...вы помните, как пахнут колотые дрова? Вы знаете, что они пахнут?

Август наступает раньше, чем ты ожидал. Раньше, чем готов был осознать, что кажущееся вечным лето - на исходе. На излете.

У меня есть заветная мечта - увидеть себя маленькой. Например, пятилетней. Щекастой, веснушчатой, с выгоревшими на южном солнце волосами цвета соломы. На берегу реки. С Белкой, путающейся под ногами. Обнять, прижать к груди. Смолчать. Мне этого так хочется, что иногда я верю - так и будет.

Вечер пахнет густым мычанием коров, ржавым затвором калитки и дровяной печкой...

В этом городе все сошли с ума от войны, но никто об этом не догадывается.

Когда на перевал приходит зима, у людей на какое-то время заканчиваются слова. Это благословенная и целительная немота - молчи, смотри в окно, привыкай к себе. Нет ничего такого, чтобы укрыло и защитило от себя, - ни суетливой осенней шелухи, ни летних скоротечных дождей, ни весеннего щебета птиц. Ты и ты.

В мире много красоты - высокие водопады, золотистые песчаные дюны, зазубрины синих хребтов, бескрайние лавандовые поля. И вся эта красота - не моя. Моя красота за кривыми частоколами, за низенькими каменными порогами, за скрипучими деревянными полами, за чадящими керасиновыми лампами, за глиняными карасами, в узком горлышке медного кувшина моей нани. Моя красота там, где меня уже нет.

Тата любила молча

В центре городка торчит новая белая церковь - мы с сестрой отводим глаза, проходя мимо (...) Неужели в приграничном безработном городке, где есть старенькая, но вполне пригожая часовня двенадцатого века, новая церковь была такой уж неотложной необходимостью? Неужели мало было других забот? Никогда не понимала этого и не пойму, потому иду мимо, отводя глаза. Бог не там, где Ему назначат быть люди. Бог везде.