Уединенное

Если будет кто говорить мне похвальное слово "над раскрытою могилою", то я вылезу и дам ему пощёчину.

28.12.1911

Томительно, но не грубо свистит вентилятор в коридорчике: я заплакал (почти): "Да вот чтобы слушать его - я хочу еще жить, а главное - друг должен жить". Потом мысль: "Неужели он (друг) на том свете не услышит вентилятора"; и жажда бессмертия так схватила меня за волосы, что я чуть не присел на пол.

(глубокой ночью)

Болит душа, болит душа, болит душа...
И чтó делать с этой болью - я не знаю.
Но только при боли я и согласен жить.

Это есть самое дорогое мне и во мне.

Странник, вечный странник и везде только странник.

Мне, собственно, противны те недостатки, которых я не имею. Но мои собственные недостатки, когда я их встречаю в других, нисколько не противны. И я бы их никогда не осудил.

Я похож на младенца в утробе матери, но которому вовсе не хочется родиться. "Мне и тут тепло"...

Мне хотелось бы, чтобы меня некоторые помнили, но отнюдь не хвалили; и только при условии, чтобы помнили вместе с моими близкими.
Без памяти о них, о их доброте, о чести - я не хочу, чтобы и меня помнили

Мое "я" только в рукописях, да "я" и всякого писателя. Должно быть, по этой причине я питаю суеверный страх рвать письма, тетради (даже детские), рукописи, - и ничего не рву; сохранил, до единого, все письма товарищей-гимназистов; с жалостью, за величиной вороха, рву только свое, - с болью и лишь иногда.

Из безвестности приходят наши мысли и уходят в безвестность.

Первое: как ни сядешь, чтобы написать то-то: сядешь и напишешь совсем другое.
Между "я хочу сесть" и "я сел" - прошла одна минута. Откуда же эти совсем другие мысли, на новую тему, чем с какими я ходил по комнате, и даже садился, чтобы их именнозаписать..

Талант нарастает, когда нарастает страсть. Талант есть страсть.