Цитаты из книги Улісс

Он пил одурманивающие снадобья, чтобы забыться.

Дурман – вот единственная моя надежда…

Ад мой и ад Ирландии – на этом свете.

Но, милостивое небо, если бы даже остались мне лишь корка в котомке да глоток воды из колодца, и тогда, Господи, сердце повелело бы мне, приняв их, пасть на колена и возблагодарить вышние силы за все счастие, дарованное Подателем благ.

Пуля сама цель знает.

– Преследования, – вся мировая история полна ими. Разжигают ненависть между нациями.

Спасать деревья Ирландии для будущих поколений ирландцев, на дивных холмах Эйре, О!

– Скоро у нас тут будет безлесье, как в Португалии, или на каком-нибудь Гельголанде, где торчит одно деревце. Если только не примутся за лесопосадки. Ель, лиственница, все деревья, что из семейства хвойных, на глазах исчезают.

- Не зря говорят, слепому очков не подберешь.

– Чужаки. А виноваты мы сами. Сами пустили их. Сами сюда зазвали. Эта прелюбодейка со своим полюбовником зазвали сюда англосаксов, чтобы грабили нас. -(Гражданин).

Славный он малый, этот Джо, когда у него в кармане звенит, только голову на отсечение, что такого с ним не бывает.

– А чего завлекательного на свете слышно? – Ничем таким и не пахнет.

Жизнь человека. Дигнам.

Отец Конми думал о неумолимом плотском влечении, без которого не может, однако, продлиться род людской на земле, и о путях Божиих, которые не суть пути наши.

Старина Бэкон: уж весь заплесневел. Шекспир – грехи молодости Бэкона.

– Не может быть примирения, если прежде него не было разрыва.

Пальцем в небо. Он в моем отце. Я в его сыне.

– Подобно тому, как мы – или то матерь Дана -- без конца ткем и распускаем телесную нашу ткань, молекулы которой день и ночь снуют взад-вперед, – так и художник без конца ткет и распускает ткань собственного образа. И подобно тому, как родинка у меня на груди по сей день там же, справа, где и была при рождении, хотя все тело уж много раз пересоткано из новой ткани, – так в призраке неупокоившегося отца вновь оживает образ почившего сына.

Книг груды глиняных в чертогах расписных . Они недвижны. А некогда кипели в умах людей. Недвижны: но все еще пожирает их смертный зуд: хныча, нашептывать мне на ухо свои басни, навязывать мне свою волю.

«Так в черной глубине земли Порой блеснет античный мрамор».