Цитаты из книги Дом, где совершено убийство

Я был очаровательным принцем на "кадиллаке" кремового цвета, а все разумные девочки, а также некоторые женщины, более рассудительные, убеждены, что такой принц придет и за ними.

У меня чесалась рука хлестнуть по щеке Сару, назвать ее толстой старой идиоткой, украсть ее чеки и отчалить.

Потеряв последнюю надежду, утратив последние иллюзии, она была не чем иным, как смешной карикатурой на любую стареющую женщину, вдруг обнаружившую, что она обманута.

Она продолжала говорить, что любит меня, но за каждый доллар, который она мне выделяла, она заставляла меня расплачиваться мелкими унижениями, тогда как казалась расточительной с многочисленными племянниками и племянницами, которые без конца появлялись в доме.

В общем-то она была права. Я был презренным субъектом. Несмотря на импозантность, я был не чем иным, как жиголо, и мне было на нее наплевать. А женился я на ней исключительно из-за денег.

Буэнос-Айрес с девяноста пятью тысячами долларов плюс то, что она получила бы за дом, все это того стоило. Многие мужчины убивали даже за меньшее.

Благодарность переросла в нежность, и от этого она потеряла здравый смысл, которым обладала.

Никогда еще к ней так не относились; да еще такой красавец с седеющими висками и усиками а-ля Кларк Гейбл.

Приставать ко мне постоянно с одним и тем же: я должен работать, чтобы участвовать в расходах по дому! Я же предпочитал жить с дохода где-то в девяносто тысяч долларов в чеках и ценностях, которые покойный ее муж скопил в железобетонной промышленности.

Место кишмя кишело одинокими женщинами; большинство из них были уже определенного почтенного возраста, из тех, у кого начинают появляться округлости где не надо, но все с деньгами и без умолку трещат, как попугаи, о том, как чудно они проводят отпуск, но умирают от скуки.

вдруг она открыла для себя, что мое-де ранчо в пять тысяч акров и тысяча голов скота было не что иное, как прекрасная золотая паутина, которую я сплел, чтобы туда ее заманить.

Но при всем при том, что я признавал свое безденежье, я запротестовал против обвинения, что я не люблю ее и что если и солгал, то не в надежде обеспечить себе существование, а из боязни потерять навсегда свой предмет любви.