... Он бродил до позднего вечера. Весна только что тогда началась, наступили белые ночи. Тот странный полусвет, что непохож ни на ночь, ни на день, уже опустился на затихавшие улицы, а он все бродил. Он бродил - и всё сильней и сильней в нем звучали какие-то струны. Что-то возникало внутри его постепенно и охватывало его всего. Оно вставало тоже отовсюду и носилось в полусвете этой петербургской белой ночи - что-то напряженно-томящее, что-то болезненно-страстное... На беззвездном матовом небе алел закат, точно румянец распаленного страстью лица... Тихим, выжидающим шагом, волоча шлейф, прошла женская фигура. Вот навстречу ей идет мужская, в цилиндре. Оба замедлили шаг, остановились, сказали что-то друг другу - и пошли вместе под ручку... А из отворенных окон, откуда-то сверху, вдруг грянул рояль, и полились в недвижимый воздух щемящие звуки. Они точно звали и молили о чем-то, и изнывали в жадном томлении...
