Глоток свободы

Стоит ей проявить к человеку симпатию, как она тут же обязательно воткнет ему шпильку в одно место - из страха, наверное, что ее уличат мягкосердечии.

– Что с тобой? Неужели загрустила?
– Да нет, – ответила я, стараясь не растечься в лужу, – я очень... очень счастлива.

Два грубых слова и восклицательный знак в конце...Кажется, дело дрянь.

Слишком много переживаний выпало мне за этот день. Мой Симон, моя Лола, мой Венсан, пес у меня на коленях (назову-ка я его Глюк!) и вся эта музыка, которая столько лет подряд помогала мне жить...Где мой платок? Надо срочно высморкаться!

Дети служат оправданием семейных сборищ и утешают нас в этой тяжкой повинности.
На них всегда приятнее всего смотреть. Они первыми выбегают на танцплощадку, они единственные, кто осмеливаются заявить, что свадебный торт - гадость. Они влюбляются по уши впервые в жизни и засыпают в изнеможении прямо на коленях матерей.

Трубите, звонкие рога! Кукуйте, вещие кукушки! Это мы, гасконские гвардейцы, карбонские гвардейцы, кастель-еще-какие-то гвардейцы, едем на свадьбу!

Он поднимает брови. Нет. Пардон. Только одну бровь.
Интересно, о чем он думает, когда вот так поднимает правую бровь?

И Карина, погрузившись в глубокую скорбь, долго приходит в себя, мешая и перемешивая свой обессахаренный сахар в чашке декофеинизированного кофе.