Закрой последнюю дверь

... Уолтер, [...], послал все к черту и растянулся на кушетке. Что толку? Как ни работай, как ни старайся, все равно ничего не добьешься; всех кругом постоянно обманывают, а кого в этом винить? Но вот что странно: лежа здесь в смущающихся сумерках [...], он ощущал спокойствие, от которого давно уже отвык...

... Он всегда охотно признавал свои недостатки, потому что после их признания они как бы переставали существовать...

«... Посмотри хотя бы на эту комнату: в камине и щепочки не сожжешь, а зеркала якобы добавляют простора, они врут. Нет, Уолтер, всё с виду одно, а по сути другое. Рождественские елки сделаны из пластика, а снег — мыльные стружки...»

... Уолтеру обязательно начинало казаться, что рано или поздно его предадут. Он боялся X, боялся панически. Однажды в школе он списал из книги стихотворение и отдал его в школьный журнал; ему крепко запомнилась последняя строка: «Все наши дела продиктованы страхом»...

я люблю тебя, сказал он, нагоняя ее, люблю тебя, сказал он, не говоря ничего.