Цитаты из книги Шоковая терапия

Между прочим, это карточное выражение, обозначающее увеличение ставки («с кушем»). Чехов в своем «Острове Сахалине» записал как «транспорт скушан» (!) и выдал это за термин карточной игры среди уголовников. Так по всем изданиям «Острова Сахалина», включая и академические, кочует эта ошибка. Писатель недослышал весьма обыкновенную формулу карточной игры.

Все воруют, — рассказывал он шумно и гордо, — тряпки там всякие. А я — книги. Все товарищи смеялись надо мной. Я однажды библиотеку обокрал. На грузовике вывозил, ей-богу, правда.

Оказывается, можно делать подлости и все же жить.
Можно лгать — и жить.
Можно обещать — и не исполнять обещаний, и все-таки жить.
Можно пропить деньги товарища.
Можно выпрашивать милостыню и жить! Попрошайничать и жить! Оказывается, человек, совершивший подлость, не умирает.

Яд блатного мира невероятно страшен. Отравленность этим ядом — растление всего человеческого в человеке. Этим зловонным дыханием дышат все, кто соприкасается с этим миром. Какие тут нужны противогазы?

Мальчик не думает о том, сколько чужого труда и чужой человеческой крови награбил и тратит, не считая, этот его герой.

Поставленный перед трудным выбором, обманутый художественной литературой и тысячей обывательских легенд о таинственном преступном мире, подросток делает страшный шаг, после которого подчас нет возврата.

Но подержать книги в руках, постоять около прилавка книжного магазина — это было как хороший мясной борщ... Как стакан живой воды.

Я испугался страшной силе человека, желанию и умению забывать.

Надежда для арестанта — всегда кандалы. Надежда — всегда несвобода. Человек, надеющийся на что-то, меняет свое поведение, чаще кривит душой, чем человек, не имеющий надежды

«Валютные вопросы — самая сложная теоретическая область экономики. И в лагере валютные вопросы сложны — эталоны удивительны: чай, табак, хлеб — вот подлинные курсы ценности».

Но что-то сильнее смерти не давало ему умереть. Любовь? Злоба? Нет. Человек живет в силу тех же самых причин, почему живет дерево, камень, собака. Вот это понял и не только понял, а почувствовал хорошо Андреев именно здесь, на городской транзитке, во время тифозного карантина.»

Синие глаза выцветают. В детстве — васильковые, превращаются с годами в грязно-мутные, серо-голубые обывательские глазки, либо в стекловидные щупальца следователей и вахтеров, либо в солдатские стальные глаза — оттенков много. И редко глаза сохраняют цвет детства.

Деревья на Севере умирали лежа, как люди.

:ведь месяцы на Крайнем Севере считаются годами — так велик опыт, человеческий опыт, приобретаемый там.

Дюков был неплохой парень. Зная, что крестьяне работают в лагерях отлично, лучше всех, помня, что пятьдесят восьмой статьи среди крестьян было очень много. В этом следует видеть особую мудрость Ежова и Берии, понимавших, что трудовая ценность интеллигенции весьма невысока, а стало быть, производственную задачу лагеря могут не выполнить в отличие от политической задачи.

Блатной мир должен быть уничтожен!

Впрочем, их трупы будут нетленны всегда — мертвецы вечной мерзлоты.

Для того чтобы дружба была дружбой, нужно чтобы крепкое основание ее было заложено тогда, когда условия, быт еще не дошли до последней границы, за которой уже ничего человеческого нет в человеке, а есть только недоверие, злоба и ложь.