Падение дома Эшер

Если и был когда-либо очарованный остров, то это он. Это приют немногих нежных фей, переживших гибель своего племени.

""Остров феи".

Но есть одно наслождение, еще доступное падшему роду человеческому, -- и, быть может, единственное, -- которое даже в большей мере, нежели музыка, возрастает, будучи сопутствуемо чувством одиночества. Разумею счастье, испытываемое от созерцания природы. Воистину человек, желающий узреть славу божию на земле, должен узрет ее в одиночестве.

"Остров феи".

(...), вполне разумная идея о том, что музыку самого высокого рода наилучшим образом можно оценить, когда мы совсем одни.

"Остров феи".

ЭПИГРАФ:
,,Сердце его -- как лютня,
Чуть тронешь -- и отзовется''.

Беранже.

"Падение дома Ашеров".

Но духи зла, черны как ворон,
Вошли в чертог --
И свержен князь ( с тех пор он
Встречать зарю не мог).
(...)
И рой теней, глумливый рой,
Из тусклой двери рвется зыбкой,
Призрачной рекой...
И слышен смех -- смех без улыбки.

"Падение дома Ашеров".

Я чувствовал, как медленно, но неотвратимо закрадываются и в мою душу его сумасбродные, фантастические и, однако же, неодолимо навязчивые страхи.

"Падение дома Ашеров".

(...), -- некая безмолвная и, однако же, неодолимая и грозная сила, она веками лепит по-своему судьбы всех Ашеров.

"Падение дома Ашеров".

(...) Высокий трон его разума шаток и непрочен.

"Падение дома Ашеров".

(...) странные отвлеченности, которые умудрялся моы мрачный друг выразить на своих полотнах, пробуждали безмерный благоговейный ужас - даже слабого подобия его не испытывал я перед бесспорно поразительными, но все же слишком вещественными видениями Фюссли.

"Падение дома Ашеров.

Если удавалось когда-либо человеку выразить красками на холсте чистую идею, человек этот был Родерик Ашер.

"Падение дома Ашеров.

Все озарено было потусторонным отблеском какой-то страстной, безудержной отрешенности от всего земного.

"Падение дома Ашеров".

Оказалось, его преследует необоримый страх.

"Падение дома Ашеров".

(...) иные сочетания самых простых предметов имеют над нами особенную власть, однако постичь природу этой власти мы еще не умеем.

"Падение дома Ашеров".

В эпоху, к которой относится этот богатый происшествиями рассказ, по всей Англии,
и особенно по ее столице, долгие годы разносился ужасный крик: "Чума!" ...по темным,
узким, грязным улицам и переулкам Темзы, где, как полагали, и явился на свет
Демон черного мора,
свободно разгуливали только Страх, Ужас и Суеверие.

...приятели взирали на зловещие слова: "Мела нет",
(что означало "В кредит не даем"),
выведенные, к их величайшему изумлению и негодованию, над входной дверью тем самым мелом, наличие коего отрицалось.

Сегодня я в этих кандалах — и здесь! Завтра я буду без цепей! — но где?

О, безмерное противоречие, ужасное в своей непостижимости!

Когда я в тот первый короткий миг попытался подвергнуть анализу его сущность, в мозгу моем возникли смутные и противоречивые мысли о громадной силе ума, об осторожности, скупости, алчности, хладнокровии, о коварстве, кровожадности, торжестве, радости, о невероятном ужасе и бесконечном отчаянии.

Нет в природе страсти, исполненной столь демонического нетерпения, нежели страсть того, кто, стоя на краю пропасти, представляет себе прыжок. Попытаться хоть на мгновение думать означает неизбежную гибель; ибо рефлексия лишь внушает нам воздержаться, и потому, говорю я, мы и не можем воздержаться. Если рядом не найдется дружеской руки, которая удержала бы нас, или если нам не удастся внезапным усилием отшатнуться от бездны и упасть навзничь, мы бросаемся в нее и гибнем.