Микромегас

Душа - это зеркало, в котором отражается мир, а тело - рама
зеркала. По-моему, это совершенно очевидно.

– То, чего не понимаешь, лучше всего цитировать на языке, который знаешь хуже всего, – ответствовал ученый муж.

Видите сами, мы умираем чуть ли не в момент рождения; срок, отпущенный нам, – мгновенен; наша жизнь – краткий миг; наша планета – крохотный атом. Едва начинаешь приобщаться к знанию, как тут же, прежде чем придет опыт, наступает смерть. Признаюсь вам, я не смею строить никаких планов на будущее и чувствую себя ничтожной каплей в безмерном океане.

– Душа, – заявил тот, – это стрелка часов, показывающая время, меж тем как тело отбивает его, или, если угодно, она отбивает, а тело показывает; иначе говоря: душа – это зеркало, в котором отражается мир, а тело – рама зеркала.

«Обратите внимание на форму планеты: она сплюснута у полюсов и обращается вокруг Солнца так несуразно, что климат в полярных областях непригоден для жизни. Все это позволяет мне думать, что планета необитаема, да и какие здравомыслящие существа согласятся обитать на ней?
– Вполне возможно, что это планета не для здравомыслящих людей, – заметил Микромегас. – И все-таки существует вероятность, что сотворена она не зря.»

Отрывок из книги: Вольтер. «Микромегас.»

«Вот вам пример: все мыслящие существа отличны друг от друга и все схожи в одном – дарованной способностью мыслить и желать. Материя существует везде, но на каждой планете у нее разные свойства.»

– Ваши маленькие глаза не видят звёзд пятидесятой величины, которые я вижу совершенно отчетливо. Неужели же вы на этом основании придёте к выводу, что этих звезд не существует?

Теперь я более, чем когда-либо, убежден, что ни о чем нельзя судить по его размерам.

Но будучи весьма здравомыслящ, Микромегас скоро понял, что разумное существо, пусть даже его рост всего шесть тысяч футов, не становится от этого смешным.

– Душа – это чистый дух, восприявший в материнском чреве все метафизические идеи, однако после выхода из него ей приходится опять начинать учение и заново постигать то, что она так хорошо знала, но чего никогда уже не узнает.