Цитаты из книги After the Banquet

Я долго увязал в трясине политики и понял, что она мне нравится. Нравится, когда в водовороте событий происходит неожиданное: коррупция очищает человека, лицемерие раскрывает характер лучше, нежели уклончивая честность, а порок может хотя бы на миг возродить утраченное доверие.

У человека, занявшегося политикой, есть враги, но у человека, устремившегося к поэзии, врагов быть не должно.

Поэзия должна явиться, когда исчезнет страх перед очередной переменой в жизни, когда станет понятно, что тебя уже не охватят беспокойство, желание, тщеславие.

Она, сама того не зная, впервые постигла суть политики. А именно — предательство.

«Если положить мокрую одежду выжимать в центрифугу, при стремительном вращении не удастся разглядеть, где рубашки, а где нижнее белье. Вот так же то, что мы называем человеческой природой, исчезает в водовороте политики»

Если заботиться о своей смерти, следует найти верного человека, завести семью, жить достойно.

Дипломатия — это умение видеть людей.

«Каким бы ужасным ни был лик монстра, если у него есть лицо, все не так плохо»

Только настоящее и трогает человеческую душу.

выходить замуж – это как покупать акции. Их, как правило, покупают, пока они дешевы. Но как покупать бесперспективные акции?

Она, сама того не зная, впервые постигала суть политики. А именно — предательство.

Кадзу не могла жить без страстей. То, что ее пылкая натура может обременять других, она обнаружила лишь сейчас. Ногути отказывался от всех перемен, которые она собиралась внести в его быт. Ногути упрямо жил своей жизнью. Несмотря на это, Кадзу по-прежнему любила мужа. По вечерам в субботу он изредка болтал с ней, как всегда, почти не шутил, но рассказывал о зарубежных романах, читал лекции о социализме.

Если это была не дружба, то уж точно не любовь. Просто отношения между двумя необычными людьми, потакающими своим желаниям.

Знала и тем не менее тянулась к этой идее, как взгляд тянется к солнцу, сияющему серебром на краю хмурого неба. Невозможность – основа его блеска, она сверкает и искрится. Чудеснейше устроилась в небе. Сколько ни отводи глаза, они снова обращаются к блеску; это-то и есть невозможное. Мельком взглянув, все остальное потом станешь воспринимать как покрытое мраком.

Каким бы ужасным ни был лик монстра, если у него есть лицо, все не так плохо. Но вдруг у него вовсе нет образа?

Ногути считал,что поступки человека не должны расходиться ни с политическими взглядами,нии с привязанностями.Все его дела должны опираться на один и тот же принцип:и политика,и любовь,и мораль обязаны,как созвездия,существовать согласно установленному для них закону.Поэтому не важно,случилась одни или несколько измен,-это всегда измена принципам.

Наверняка он считал, что обнаружить перед женой в присутствии посторонних политические амбиции – все равно что проявить сексуальное влечение.

Этот преувеличенный намек на таинственность напоминал любовные дела. Политика и любовные отношения были похожи как две капли воды. В той же политике, о которой размышлял Ногути, полностью отсутствовала страсть.

Кадзу не оставляло ощущение, что у всех, включая Ногути, слишком сухая кожа – кожа, что долгое время не касается женщины, кожа мужчины, давно не обладающего реальной властью.

Кадзу с удивлением подумала, что опять столкнулась в жизни с ситуацией, когда совсем не понимает побуждений другого человека. Это не просто удивляло – это огорчало.