Тончайшие, как лепестки, золотые маски с эмалевыми глазами; геммы с вырезанными на гладкой поверхности незнакомыми письменами; спирали из слоновой кости, хрупкие, словно спинки насекомых. Отец Игнасио присел на корточки, осторожно коснулся лазурных крылышек золотой стрекозы с рубиновыми фасеточными глазами.
— И это еще не все… там… — Аттертон задохнулся. — Это не поддается описанию!
— Все, что присуще человеку, поддается описанию человеческим языком, — сказал священник.
