Берег ночью

Не в местности дело. Сама по себе местность нейтральна. В ней нет коварства, нет злого умысла… Чтобы наделить ее всем этим, нужен человек.

...реальность себя отменила...

А дом без человека опускается точно так же, как и человек без дома

- Почему так? - всхлипнула она. - Почему?

• Не знаю, - он вздохнул. - Возможно, какое-то животное… Возможно, туземцы. Стрелы, обернутые горящей соломой, что-то в этом роде.

Этот мир принадлежал не нам – создания, обитающие в нем, различали в голосах земли предвестья наступающей беды, чтобы, услышав их, уйти туда, где до них не дотянутся пальцы подступающего бедствия. Мы же, затиснутые меж смертельными объятьями гор и моря, лишь слепо метались в игрушечных своих поселениях, мучимые страхами, природу которых так и не могли понять.

— Знаешь, что бывает с теми, кто по кладбищам ночью шастает?
— Они находят зарытые сокровища, — успокоил Меланюк, — а потом живут долго и счастливо…

Тихие книжные мальчики всегда выбирают самых ярких, самых популярных девушек. Как правило, уже кем-то занятых. Интересно, почему — чтобы больше помучиться?

Ты вот мне Темка, скажи… Я что, совсем некрасивая?
Ну откуда я знаю? — сказал Артем, отводя глаза, — мы ж с тобой вон сколько лет знакомы. Я тебя с этой стороны как-то и не рассматривал.

Тайная надежда на чудо, живущая в душе у каждого, самого здравомыслящего человека, похоже вновь завела в какие-то непролазные гнилые дебри.

В присутствии человека пространство сворачивалось как улитка, впуская в себя лишь до ближнего косогора, до островов, заслоняющих горизонт, до низких слоистых непрозрачных облаков, до черной стены леса над обрывом…

Это в книжках для мальчиков пишется о рае на земле. Рае для мальчиков, рае, где можно стрелять и бороться с нестрашными опасностями, взрослеть без драм, без вины, превращаясь в сильных мужчин. А это не рай. Это земля для таких, как он, таких, как мы, земля для потерянных душ, для отверженных, для тех, кто умирает без покаяния.
("Дагор")

Великолепный экземпляр белой расы; платье и душа застегнуты на все пуговицы, что бы ни случилось.
("Дагор")

– Иногда я думаю, – сказал он, – что нас съедает изнутри наш собственный страх. Он так долго копился… поколение за поколением… что этот мир сводит нас с ума только потому, что существует.

Эта страна...не надо пытаться ее понять, не надо проникнуть в ее тайны, они черные и гнилые, они убивают того, кто подошел слишком близко.

- ...Разве леопард способен смотреть в небо?

• А разве нет? Кто знает?

А жалеть, – с горечью констатировала она, – гораздо приятней, чем завидовать.
("Луна во второй четверти")

Но в человеке живет надежда на Чудо. На Нечто, что снисходит просто так, даром и меняет всю твою жизнь, поскольку самим своим существованием доказывает, что есть в мире нечто большее, чем унылая лямка, в которую впрягаются и тянут от и до.
("Луна во второй четверти")

А дом без человека опускается точно так же, как и человек без дома...
("Луна во второй четверти")

Следует отличать то, что угрожает всего лишь нашим телам, от того, что угрожает нашим душам.

– К тем, кто отличается от других, обычно присматриваются очень внимательно, потому что, понимаешь ли, кто знает, откуда пришло это отличие. Может, это Господня воля, а может – дьявольские козни… А люди склонны во всем видеть худшее… Так уж они устроены.