Воспоминание о лете Клингзора

Очередная повесть меланхоличного и временами депрессивного настроения. Прочитала ее в рамках сборника малых произведений Германа Гессе. Малыми я называю их исключительно из-за размера, но их глубина и громкость, их крик, их психологизм безусловно сильны и приводят к диаметрально разным эмоциональным переживаниям- это эмоции счастья, которые лично я испытала с Демианом или эмоции горечи, которые меня постигли в произведении Клейн и Вагнер.

Чем больше я знакомлюсь с произведениями Гессе, тем больше я даю себе отсрочку в знакомстве с биографией писателя. Мне интересно как в моей голове составляется психологический портрет писателя по его произведениям. И Последнее лето Клингзора - еще один штрих в копилочку составления портрета Германа Гессе. Поскольку сама я нахожусь в мире творчества, то мне не составило труда понять о чем идет речь. Все вот эти любования природой, обозначенные хромовым желтым или кобальтом, беспорядочное поведение относительно всего- и женщин, и еды, и общения с друзьями, и просто хождения и тут и там и с кем попало, выдают художника. Художника по своей сути, до кончиков волос. А это значит, что творческие муки идут вперемежку с муками души. Это нераздельно. Это сложно понять, не будучи знакомым с жизнью хотя бы одного художника.

В этой короткой повести идет речь об отрезке времени - лете, но на самом деле- это о бытии одного художника, который понимает, что скоро умрет. Гессе не дает объяснений почему Клингзор умирает, нам остается только догадываться- беспорядочные связи с женщинами приводят к старинной болезни, которой, впрочем, болели многие того времени, тот же Ван Гог или Тулуз Лотрек. И последняя стадия этой болезни приводит к физиологическим изменениям мозга, соответственно «клиент» этой болезни часто испытывает депрессию или истерию. Но здесь нет речи об этом, это все лишь моя версия. Здесь показан кусочек жизни и философии художника Клингзора.

В повести настоящий художественный беспорядок - работа души смешана с работой красками, тут же посиделки с друзьями и философские рассуждения, мысли об искусстве, еде, женщинах, беспорядочные связи с женщинами вперемежку с чистой любовью к юной девушке...или даже не к одной... С одной стороны нам видится добрый, жизнерадостный человек, весельчак и прожигатель жизни, но с другой стороны- внутри него кипят переживания. И эти переживания выливаются в знаменитый автопортрет...

Это не очень легкая повесть. И уж точно она не для первого знакомства с Германом Гессе. Однако, если вы прониклись к его произведениям, то ознакомьтесь, пожалуйста, и с этим.

Кстати, все повести я читала с паузами и отвлечением на других авторов и другие жанры. Мне кажется, именно так глубже понимаешь героев Гессе.

Так обращается в письме к другу художник Клингзор, очень живо и образно описывая не только происходящие вокруг внешние перемены, но и внутренние изменения. Так собственно этот тип и жил сорок два года, видя все очень образно и стараясь переложить это свое видение на холст. По тексту повести - его считают талантливым еще при жизни, им интересуются, о нем говорят. А он.. Да что он?

По сути же получается, что наравне со звездой таланта у парня довольно непростой характер, что для творческого человека, конечно не редкость, он чудовищно эгоцентричен, привык брать, но не отдавать. В общем - как надежный мужчина - крайний ужас, как художник - редкостный талант, способный видеть неожиданные токи красоты. Увидев красивую женщину, не раздумывая - хочу, беру, дай - словами и действиями. Просто дай, потребительское отношение в действии. Но его размышления о красоте, о чувствах, чувственности - это как окно в другой мир. Знаете, какова была его последняя картина, та самая, о которой аннотация:

Автопортрет. Он был многогранен, ярок, о нем идут споры, он далек от натуралистичности, но невероятно узнаваем, кто-то видит в нем символы, кто-то - психологизм, кто-то духовные потоки, но неизменно все сходятся в мысли что сие - венец его творчества. Последнее творение, которым он хотел сказать то многое, что взрывало его изнутри теми малыми способами, которые даны художнику.
Повесть была написана в июле-августе 1919 года и опубликована в журнале «Neue Rundschau» в декабре 1919 года., в очень непростой исторический этап времени, однако читается и через сотню лет без каких-то временных непониманий и потерь - еще одно подтверждение, что такая классика, она вне времени.

Жизнь как искусство. Такое выражение наводит на интересные мысли. Есть в таком подходе своеобразная красота, точнее, даже жадность до красоты, неистовство — и хороший вкус. Клингзор осушил множество полных чаш. Какой жаждой жизни наполнена эта книга, каким неистовым, бравадным призывом к смерти!.. Даже не призывом, герой скорее бросает вызов прямо в лицо смерти. Каждый летний день его насыщен и перенасыщен смыслом, красками и страстями — что в случае Клингзора можно считать одним и тем же. Какой бы короткой ни казалась повесть, её не получается читать быстро и походя. Последнее лето художника, столь сильно любившего жизнь, хочется пить медленно — как дорогое красное вино.

Краски, вино, любовь — всем этим герой пытался изжить, изничтожить смерть в себе самом — не страх смерти, но саму смерть. И её пособника — время.

При этом в повести нет как таковой смерти художника или течения времени. Просто это последнее лето.

Клингзор жил так, что в самóй его жизни, даже если бы он не написал ни единой картины, уже был смысл. Он жил и творил так яростно, что уже не важно было, оценит ли кто-нибудь когда-нибудь его произведения. Этой самоотдаче можно у него поучиться. Это — самое главное впечатление, которое попало в меня со страниц и теперь взывает ко мне из глубины моей самости: «Ты ведь тоже хочешь так жить. Ты хочешь попробовать делать то же, что и он, не буквально — но с такой же самоотдачей». Подобное впечатление похоже на откровение, хотя я не могу сказать, что узнала что-то новое. Всё старо, мир стар.

Автор иногда излишне романтизирует, иногда слишком демонизирует своего героя. Конечно, люди и такие бывают: необычные, весёлые, бесшабашные, циничные и храбрые, вечно что-то ищущие и алчные до жизни — творческие люди, проще говоря. Героя нельзя назвать гротескным или неправдоподобным. Читать интересно, только хорошо бы и свою голову иметь на плечах, потому что поддаваться влиянию этой повести, верить, что каждое слово в ней является непреложной истиной, — попросту опасно. Как минимум, потому что текст был написан в 1919 году — сразу после Первой мировой войны, аналогов которой человечество до того времени не знало.

Сколько красок! Правда, если не знать, как выглядят эти цвета, текст останется просто набором слов, и это будет печально. Пожалуй, больше всего «Последнее лето Клингзора» понравится художникам. Для полноты впечатления было бы восхитительно читать эту повесть летом, а не зимой, — тогда можно было бы прочувствовать такое же неистовое наслаждение жизнью (взрыв, апофеоз жизни, распад), как у Клингзора. Будто европейская кухня смешалась с азиатским колоритом, и всё это поглотили африканские джунгли.

Хотя некоторые черти главного героя иногда излишне гиперболизированы (на мой вкус), хотя у этого текста есть определённые недостатки (то ли перевод плохо вычитали, то ли печатный текст прогнали через файнридер и не проверили результат), в целом повесть мне страшно понравилась, и я уже порекомендовала её знакомым художникам. Всё-таки искусство — это жизнь.

Так о художнике мог написать только художник: Гессе сам, как и его герой, обладал способностью "видеть звуки и слышать краски" и переносить их на холст или бумагу. "Последнее лето Клингзора" — это поэзия, заключённая в прозу, целая серия картин, заключённых в текст. Ни малейшего сомнения у меня не было в том, что Гессе писал свой рассказ в те самые месяцы, когда его Клингзор жадно впивает душой и глазами самоцветную, благоухающую яркость и знойность итальянского лета.
Любопытно, что днём рождения Клингзора было выбрано 2 июля, когда родился сам Гессе. Насколько автор ассоциировал себя с собственным героем? Писал ли он о собственном переживании творческого горения, показал ли нам глазами Клингзора своё собственное видение мира, в его страстях, муках и душевных устремлениях отразил ли свои? Был ли Клингзор для Гессе тем самым "зеркалом", коих искал в лице друзей его герой?
Есть книги, которые требуют, чтобы их читали в определённое время года и ни в какое иное. Чтобы впитать в себя этот рассказ до последней капли, нужно сидеть, овеваемым лёгким тёплым ветром под ласкающими кожу солнечными лучами и под музыку природы вдыхать запах лета.

Рассказ прочитан в рамках мини-флэшмоба "Дайте две!", книга из вишлиста Chagrin .

"Последнее лето Клингзора"

Поэтично, красиво, но как-то упаднически. Что-то мне сегодня везет на такие мотивы. Во время чтения вспомнилась собственная цитата:

"Когда-нибудь, через много-много лет, высохнут слезы, растает улыбка. Не останется слов. Чувств. И будет только прошлое. Ушедшее, улетевшее, испарившееся. И когда я перейду черту, за которой уже не буду мечтать, чтобы всё стало по-старому: глупо и наивно, тяжело и интересно, легко и невинно, – не останется ничего. Даже пустоты. Ничего не останется"... (с)

Это произведение настроения. Оно должно попасть в струю, но оно и само его создает. Вот только для меня сейчас нежелательны такие настроения...

«Последнее лето Клингзора» — небольшая повесть Германа Гессе, но сильно зацепившая меня. 

Повествование ведется о старом художнике Клингзоре, последующая смерть которого нам известна с самого начала. Смерть в данном произведения выступает отдельным персонажем, яростно преследующим нашего героя. Его кончина взбудоражила как общество, так и близких людей; каждый считал нужным высказать свое мнение, как и отчего же умер художник. Ответ на это возможно найти на его полотне — автопортрете. Каждый видел в этом автопортрете что-то свое и понять Клингзора, возможно, никто так и не смог. 

Однако описанные в книги происходящие события не так трагичны, как может показаться. Либо же я привыкла к более депрессивным сюжетам у Гессе, либо все же смогла проникнуться потрясающей атмосферой лета в небольшом городе. По правде говоря, книга в результате этого очень кинематографична: все сцены с танцами, пением, письмом по холсту среди умиротворенной природы, все диалоги — я прекрасно это представляла в своей голове и безумно хотела очутиться там же. Для меня эта теперь одна из самых любимых историй с летней атмосферой, перечитывать которую я обязательно буду. 

«Наступило какое-то страстное и быстротечное лето. Жаркие дни дни, сколь ни были они долги, отгорали как пламенные флаги, за короткими душными лунными ночами следовали короткие душные ночи с дождем; стремительно, как сны, и также переполненные картинами, уносились блестящие, лихорадочные недели.»

Но Гессе, как и всегда, выносит на передний план тяжесть жизни творческой личности. Я всегда замечаю, насколько такие люди отличаются от других, а уже свойственная им депрессивность, копание в себе и жизни вплоть до ее смысла и смерти для меня являются привычными вещами. Все же я сама частично отношусь к подобным людям. И как всегда, я без ума от того, как Гессе повествует об этом: я чувствую каждую букву каждой строчки. 

Несмотря на малый объем произведения, оно натолкнуло меня на множество мыслей: о ценности жизни и каждого прожитого дня; о бессмысленности и, я бы сказала, вредности жить прошлым, возвращаться к нему и не замечать того, что происходит сейчас, а не было когда-то; о важности и силе искусства на человеческую душу; об искренности дружбы и важности чувств. 

«Мы переоцениваем чувственное, считая духовное лишь заменой чувственного за его отсутствием. Чувственное ни на йоту не ценнее, чем дух, и наоборот. Все едино, все одинаково хорошо. Обнимать женщину и писать стихи — одно и то же. Было бы только главное — любовь, горение, одержимость, и тогда все равно - монах ли ты на горе Афон или прожигатель жизни в Париже.»

И также несмотря на объем повести, мне будто хватило ее. Герману Гессе удалось очень плавно перемещаться от одних событий к другим; от одних размышлений к следующим, не превратив повествование в хаотичную и бессвязную цепочку. Я вновь максимально восхищена одним из своих любимых авторов и мое сердце сжимается каждый раз от его слов. Этот человек абсолютно точно влияет на меня все больше и больше с каждым новым прочитанным произведением и я не могу описать то, насколько мы с ним близко чувствуем друг друга. 

«Ничем другим мы и не живем, кроме как нашими бедными, прекрасными, великолепными чувствами, и каждое, которое мы обижаем, — это звезда, которую мы гасим.»

Если вы все еще не знакомы с автором, я вам настоятельно рекомендую. 

Кто же такой для обычного читателя Герман Гессе? Декадент, мастер художественного слова или просто гений? Мне кажется, что даже этих слов мало, чтобы описать просто его творческое кредо, не говоря даже о всем его творческом потенциале и его выражении. А как считаете вы?

С первых строк автор очаровывает нас прекрасными пейзажами и различными средствами художественной выразительности, благодаря которым его произведение становится не просто слуховым, а именно визуальным, отчего и блистает столькими красками, а не «лишь двадцатью цветами палитры».

Пред читателем предстает слово-образ, слово-символ, которое в своей реальности означает абстрактное явление, которые получает некую окраску, плоть и кровь в руках Германа Гессе. Безусловно, его творчество оно существует ради самого себя, а не каких-либо социальных явлений, оно существует не в вечном движении, а как прекрасная экспрессионистская картина: психически галлюциногенная, но прекрасная.

Немецкий писатель так и не отошел от своих принципов, так чудесно вырисованных ним в "Степном волке" , экзистенциализма, декадентства и полномерной галлюциногенной реальности во сне. Тут не должен становиться вопрос, кто из его героев реален, а кто – нет.

В общем, всему творчеству Гессе, а в особенности этому рассказу, присуща декоративность, танцы, пляски, опьянение вина и ночи, развратные вакханалии страждущих. Автор будто проводит диалог с читателем, постоянно обращаясь с монологическими вопросами, как бы это абсурдно не звучало. Мы вовлечены в эти танцы, мы смеемся и не боимся смерти в рассказах Гессе.

Писатель показывает нам весь дуализм мира. Смерть противостоит той полноте жизни, грубость нежности и т.д. Этим-то и достигается тот великолепный эффект постоянного противостояния, будто художник противостоит своим картинам, своей жизни и своим же идеалам.

Гессе поднимает важный вопрос отношения творца к его творению, каким оно должно быть и сколько в нем должно быть от творца, а сколько от природы? Автор выражает некоторое негодование по поводу того, что кисть художника, как и перо писателя, неспособно в полной мере раскрыть окружающий мир. Посему мы видим простой, на первый взгляд, конфликт искусственного дубляжа с Природой в ее естественной красоте. Творец начинает конфликтовать с творением,»выдумкой» -- смертью, поднимает свое оружие против нее в виде красок или же бутылок прекрасного, но терпкого, как жизнь вина.

Из мира реального реальные вещи, которые заменила ирреальность, становятся просто картинками в альбоме какого-то известного художника. И вообще новелла полна упаднических настроений, страха перед жизнью и перед смертью, а вместе с тем высоким ее восхвалением.

На побережье прекрасной скалистой и горячей Италии художник обретает себя, теряя связь с миром, теряя связь с реальным. Письма, разговоры и пейзажи – все, в конечном счете, сливается в автопортрете, который не похож на человека, а похож на скалу, опоясанную лесом, будто Гессе намекает, что все мы бренны, а природа – вечна, а с другой стороны, что несмотря на все мы – часть природы, оттого наши стихи, картины и скульптуры, посвященные ей становятся столь прекрасными.

«Живи моментом» -- вот кредо гениального немецкого писателя. Именно поэтому он выражает в этом произведении свою надежду, на то, что он не будет увековечнен, как Шиллер с Гете, поэтому он пытается в словах описать всю красоту природу, вкус вина и просто любовь сексуальную, без чувств, кроме чувств тела. Смерти не существует, но она должна быть для того, что бы все непереходящее так и осталось непереходящим.

«Клингзор» - какое мистическое имя; встречается и у Новалиса, и у Вагнера.
Как радовался, когда купил книжечку их серии «Библиотека ИЛ». Такие книги приходилось приобретать в ГДР. Впрочем, с Гессе здесь не такое уже противоречие.
«Степной волк» был уже прочитан и потому первые повести «Душа ребенка» и «Клейн и Вагнер» впечатления не произвели. А вот «Последнее лето» тогда поразило. Жить изо всех сил на краю жизни: рисовать, любить, бродить до изнеможения, до полного исчерпания себя и сил своих. Близко позиции юношеского максимализма.
Сейчас, конечно, к Гессе относишься уже со скепсисом, но вспомнить всё равно приятно.