Время и место

Человек должен бояться одного — самого себя.

Нынешние Раскольниковы не убивают старух процентщиц топором, но терзаются перед той же чертой: переступить? И ведь, по существу, какая разница, топором или как-то иначе? Убивать или же тюкнуть легка, лишь бы освободить место? Ведь не для мировой же гармонии убивал Раскольников, а попросту для себя, чтобы старую мать спасти, сестру выручить и самому, самому, боже мой, самому как-то где-то в этой жизни...

Мне кажется, стыдно выворачивать перед всеми, на улице, жалкие внутренности нашей жизни!

Эти люди считают, что только их страдания подлинны, а страдания обыкновенных людей не в счёт. Высокомерие несчастных и обиженных жизнью.

-Нет коварнее союза, основанного псевдолюбовью. Тут будут несчастья, гибель или же пресное, тягучее прозябание, которое и жизнью не назовешь.

Мозги-то лёгкие, недоспелые, одно светлое и доброе на уме, и жизнь представляется лучезарной, несмотря на боль, на страдания.

Нет, зависть – совсем не то мелкое, дрянное чувство, каким представляется. Зависть – часть протестующей природы, сигнал, который чуткие души должны улавливать.
Но нет несчастнее людей, пораженных завистью.

О, с другими она умела лукавить! Но лишь для того, чтобы с ним наслаждаться беспощаднейшей откровенностью.

Он жил тогда тяжко, голодно, весело, жадно.