Цитаты из книги Истоки

...Старый излюбленный деспотами прием: ничего не изменив в существе ненавистного обществу учреждения, изменить его название.

Хуже всего, когда легкомыслие и невежество соединяются с самоуверенностью.

Как все народные бедствия, экзамены кончились.

Он был всегда влюблен и поэтому почти всегда благожелателен к людям.

Он закурил папиросу, и ему показалось, что он счастлив. "Как же я раньше не догадался, что это так просто? То есть, не счастье, а приближение к нему, то, что в математике называется асимптотой: линия, никогда не совпадающая с кривой, но тесно приближающаяся к ней. Асимптота счастья, - вот чего надо искать в жизни.

...Три четверти того зла, что я видел в жизни, было прямо или косвенно связано с деньгами, и люди, которые это отрицают и презрительно пожимают плечами, либо ничего не понимают, либо лицемерят.

Пушкин был больше чем гений, он был сверхчеловеческим явлением и по уму, и по живости, и по простоте, — и тем не менее именно у него не было их профессиональной мании величия.

О Софье Перовской: ... Жизнь ее была печальной задолго до того, как стала нечеловеческой.

Когда-то Дизраэли в откровенном разговоре назвал лучшим удовольствием государственного человека сознание противоположности между действительным ходом событий и тем представлением, которое о них себе создают посторонние люди.

Бисмарк:Народ, разумеется, войны не хотел, как не хотел ее и в 1866-м, и в 1870-м году. Это большого значения не имело: доведение народа до белого каленья было просто вопросом техники, хорошо ему известной... Зато хотели войны почти все офицеры: для них война была лучшим, единственным быстрым способом сделать карьеру, что и было во все времена главной причиной войн.

Бакунин: Русские люди отходчивы. Мы никого казнить не будем. Мы просто в момент переворота всех их перережем... Лишь бы слились в России две могучие стихии: крестьянская и разбойничья, и тогда заварится каша на весь мир!.. — Что вы будете делать дальше? Что при новом общественном порядке делать таким людям, как Бакунин?.. — Дальше я сейчас не заглядываю...— Дальше скоро я все разрушу и начнем все сначала…

В политической борьбе грязь неизбежна.

Павел Васильевич
не был библиофилом: он читал свои книги.

...Я у жизни учусь и нахожу, что в ней постепенно можно и должно изменить весьма многое.

...Даже у самых искренних людей поступки, именуемые импульсивными, не происходят там, где им происходить не годится.

Как многие штатские люди, Черняков очень любил книги о войне.

...Странно устроена жизнь: приходится лицемерить даже с очень близкими людьми.

Государственные люди, одни сознательно, другие бессознательно, считали общественное мнение вежливым синонимом массового идиотизма,

Об Александре Втором:Ему, как и всем его предкам (за исключением Екатерины II), никогда и в голову не приходило усомниться в том, что они помазанники Божьи.