Перрудья

Мы ходим по улицам, пока наша любовь не испортится. Пока в ней ничего уже не будет от тоски по неведомому. Пока мы не захотим, чтобы плоды ее просто падали на мостовую, как семя рыб - в море. <...> Пока наша догматическая любовь не умалится совсем. Став лишь каплей воды в теплом воздухе. <...> Наша любовь только в том случае могла бы быть большой, если бы мы сделались свободными людьми в природном ландшафте и жили бы, так сказать, со вскрытыми венами, готовые ко всему...

Границы морали я усматриваю не там, где они грезятся наивным поборникам нравственности. Не убивай - это ценная заповедь, если верх одержало кулачное право. Ранний призыв, обращённый к одичавшим. Мы же должны показать, каковы последствия того, что умные забывают распознавать греховное в обычных человеческих трудах. Уже не убийцы и не грабители представляют опасность для мира: хаос гибели на нас навлекут добропорядочные граждане, с их понятиями о чести.

Абсурдность сотворенного мира давно доказана. А что существует бог - нет.

Его взгляд был устремлён вверх, к ржаво-красно-серому куполу. Который будто хотел затеряться, как дальняя бесконечность. Под куполом, над его основанием, колыхалось пламя свечей. И дымное тело их гибели, очищаясь, превращалось в цвет. Ржаво-охристый. Это была даже не мысль. Нечто меньшее. Взмах ресниц. Ещё меньше. Последний атом жизни. Тень экзистенции, в крови или мозгу; секунда, чтобы сказать себе: я ещё существую.

Виновным, как известно, бывает только знающий. Дурак же безгрешен во веки веков.

- Я ни в коей мере не более беспутный, чем другие люди. Разве что не менее беспутный,  чем они.

И я узнал, из каких строительных блоков построен человеческий мир. Глупость могущественнее, чем мудрость, и незначительный догмат веры сильнее, чем великий. Статистика способна прикончить жизнь. И ум человека - нечто несвоевременное. Его убивают предубеждения, поскольку его суждения слишком коротки. Но человечество не вызывало у меня жалость.

Старость не делает человека невиновным.  И многолетняя добродетельная жизнь лишь прикрывает тайные грехи.

Бог - в совсем малом. В мельчайшем, в самом разрежённом пункте материи. Они не нашли его, когда искали его, и сказали: молекула. Они не нашли его,  когда искали его, и сказали: атом. Они не нашли его, когда искали его,  и сказали: электрон. Они разрушают атом. Они подошли очень близко к нему. Если ему придётся им показаться, он произнесёт приговор: смерть.

И ведь солнце совершает своё круговое движение.  И жизнь испускает пар. Только человек ходит, понурив голову. И голодает. И мёрзнет.  Лев убивает. Человек же истребляет. Китов. Собственных братьев.

Кто зачинает детей, будет иметь потомство. Кто считает свой пол грешным, тот будет стёрт с лица земли и кровь его иссякнет.

Искушения - единственное достояние человека. Поддаться им - единственный способ самореализации. Очень аморальная мысль, но оттого не менее правдивая.

В падении каждый лёгок-как-пёрышко. Пока не разобьётся. Насмерть. Лёгок-как-пёрышко. В падении человек безответственен.

Всегда получается так, что именно страсть убивает волю человека.

Ещё никогда никакая ложь не воняла. Неприятно пахнуть - это всегда было привилегией правды.

Тварные существа глупы. Гарантированный мир - счастье, которым, будто бы, будут без страха наслаждаться их потомки. Ложь и ещё раз ложь.

Без убежденности в том, что это необходимо, человеческая масса не стала бы голодать и трёх дней. Людей можно привязать ко лжи, но не к правде Духа. Их путь к добродетели пролегает через свойственное им несовершенство. Они понимают лишь то, что для них постижимо. Таков человек.