Побег без права пересдачи

В общежитие мы вернулись только к полуночи, после того как поставили на уши всю таверну. А что поделать: кикиморы – народ эмоциональный, а мне все никак одна буковка не запоминалась. Крючок на крючочке и крючком погоняет. Про себя я назвала эту абракадабру «крючка», и когда наконец научилась ее вычленять из ряда похожих знаков, радости Виты не было предела! Но если вы думаете, что на этом издевательства над письменностью кончились – вы заблуждаетесь. Еще долго я буду помнить каллиграфию вилкой, рисование кетчупом и черчение ложкой.
В этот день посетители таверны получали блюда с посланиями содержания «день удачен будет» и другие простенькие фразы, которые порой превращались в ужасные предсказания. Эти пошли на ура. Вот всегда знала, что люди – извращенцы! Нет бы что-нибудь доброе, так их тянет на всякое непотребство! Вот подумать только, кто в здравом уме будет приходить на кухню и просить, чтобы ему на пироге написали «ты болен и кончина твоя скора»? А приходили! Пришлось писать – Вита собирала с каждого заказчика по две монеты. Настоящая кикимора!

Нет, я, конечно, знала, что далеко не красавица, но чтобы до такой степени?! Куда делись мои девственно целые брови, которых в жизни пинцет не касался? А прыщ на носу? Моя гордость, мой талисман, мое спасение от лживости окружающих? Куда подевался мой драгоценный прыщ? Верните его немедленно! А нос жабкой! Он никогда правильной формы не был! Это что за извращение! Хочу назад картошечку. Эта форма шла мне к бровям. И не так жалко было об скейт стукаться. Подумаешь, сломаешь! Было бы что ломать. А теперь?! Вот как? Как с этим безобразием жить? А глаза? Куда мешки делись? Куда мне сны теперь запихивать? Да уж, поиздевались мои глюки. Единственное, что осталось в прежних традициях, – грива. Только сейчас и она была совсем другой. Зеленой, как болотная тина, и с колтунами. И это мои милые, гладкие и послушные, которые никогда не доставляли проблем? Ну хоть что-то глюки сделали правильно!
Из дома Ваничны я вышла в приподнятом настроении. Даже интересно походить с новым для себя цветом. Если бы еще и лицо не подкачало! Но всегда есть ложка дегтя в бочке меда. И эта ложка – волосы. Все остальное – да… Терпеть ненавижу мед.

– Несчастная любовь?
Я поперхнулась воздухом. Воздух поперхнулся мной. Мы разошлись как в море корабли, решив больше так не встречаться. Тяжело вздохнув, я воскресила в памяти подробности потери.
– Очень несчастная, – согласилась я, припомнив, как пирожок пожрала урна.
– Кто? – коротко, как профессиональный киллер, поинтересовалась Вита. – Описание.
– Ну, он такой мягкий, – брови кикиморы начали подниматься, – пушистый, мясной, – до собеседницы начало доходить, что дело нечисто. – И он поги-и-иб. Ы-ы-ы-ы.
– Погиб? – переспросила она напряженно.
– Да, – простонала я. – А я так его хотела!
Вита протянула руку, чтобы ободряюще сжать мою ладонь.
– Люди смертны, – начала было она, но была остановлена моим гневным:
– Какие люди? Я про пирожок! Он ничего плохого никому не сделал! Почему он упал на пол! Судьба так немилосердна!