Цитаты из книги Разгар зимы

• Все сложно, - мой ответ месяца.

Ложь - проклятие, которое ты сам на себя навлекаешь.

- Я не делаю того, чего не мог бы открыто обсудить. Если не можешь говорить о своих поступках, то не совершай их.

- Лошадей нельзя переутомлять. Мы гнали их весь день. Но не сказала бы, что Танатосу особо требовался отдых... Он бы еще и штангу выжал на три блина по восемьдесят и кирпичом, шутки ради, закусил.

— Это всегда работает. Контролируя любимого, контролируешь любящего.

- Это самая разрушительна сила... наша сила. Любовь порождает насилие, убийства, войны. С чего бы еще смертные отождествляли ее со столь ужасными вещими? - Что ты емеешь в виду? - Не зря же говорят : любовь зла, от любви до ненависти - один шаг. Нас поражают недуги, поражает горе, поражает любовь. Мы влюбляемся до беспамятства, до безумия, но ведь безумие тоже болезнь.

— Воровство – это мой второй талант, — он вызывающе посмотрел на Арика и повернулся ко мне, — не правда ли, bébé?

— Знаешь, как вьющийся плющ цепляется за кирпичи? Он тычется и тычется, пока не найдет слабое место, за которое можно зацепиться. Мы будем делать то же самое. Или у тебя есть идеи получше?

Иногда просто необходимо позлиться или погрустить. Иногда просто необходимо себе это позволить.

— Мой пистолет. Твой череп. Улавливаешь связь?

Он проронил мне вслед: — Однажды ты сказала, что я так хорош в игре, потому что это все, что когда-либо у меня будет, — печаль в его голосе заставила меня остановиться, — ты была права. Но я не хотел, чтобы так было. Ни раньше. Ни сейчас. Я видела Арика разъяренным, беспощадным, игривым, в отчаянии и в страсти. Но я никогда раньше не видела этой тихой грусти. — Мы управляем самой разрушительной силой во Вселенной.

Я знала, что такое отрываться с лучшими друзьями: чувство единства, шутки, понятные только «своим», непринужденное веселье.

— Всю жизнь я разгадывал загадки, решал головоломки. Если близнецы меня чему и научили, так это тому, что есть вещи, которые лучше не знать. Раскрываясь, они оказываются только более мерзкими.

— Не знаю, кто из нас безумнее: ты со своей верой в окончание игры, или я, готовая поверить тебе, — сказала она, — вот уж никогда бы не подумала, что ты станешь лидером чего-то посерьезнее команды болельщиц. — Постапокалипсис, должны же мы развиваться.

— Мы хотели отомстить тебе, сделав пленницей собственной любви. Но так даже лучше. Мы знаем, что намного тяжелее видеть мучения любимого человека. Этому нас научила ты. — Я? Вайолет продолжила: — Однажды ты сказала: «Любовь — самая разрушительная сила во вселенной». И была права.

Сила — твое бремя, знание — мое.

Символ любви - сердце, пронзенное стрелой. Звучит болезненно, не так ли? Словно невидимый удар в сердце.

– Я не делаю того, чего не мог бы открыто обсудить. Если не можешь говорить о своих поступках, то не совершай их.

Помню, Филипп II как-то написал спартанцам: «Если я войду в Лаконию, то сровняю Спарту с землей». И знаешь, как они ответили? Одним словом: «Если».