– Я многое должен тебе рассказать пап и это нужно рассказать, потому что, думаю, это будет последний раз, когда мы так разговариваем, – он опустил взгляд на шляпу, которую вертел в руках. – Сегодня утром я привёз Эбби и нашего сына домой. Ты бы гордился им, папа. Он большой, здоровый мальчик. Весил четыре с половиной килограмма, когда родился. Эбби сказала, что он очень похож на меня. Когда я держал его, это...
Он прочистил горло.
– Думаю, ты знаешь, каково это, да? Больше ничего в мире не может заставить тебя почувствовать такое. Это чудесно, но и одновременно страшно до смерти. Ты хочешь, чтобы он был в безопасности, хочешь защищать его от всей боли, которая будет на его пути. И молишься, чтобы не облажаться, чтобы воспитать его таким, каким он может быть.
Он остановился и провёл взглядом по пастбищам ранчо.
– Знаешь пап, я провёл всю свою жизнь, боясь что разочарую тебя, что стану таким, как дедушка. Думаю, вот почему я так серьёзно воспринимал твои слова об ответственности. Но в последнее время я много думал и наконец кое-что понял. Ты не просто так говорил со мной, верно? Ты говорил с собой. Глубоко внутри ты был так же напуган, как и я, боялся стать таким же, как дедушка.
Он посмотрел обратно на могилу, его голос смягчился.
– И знаешь что, пап? Ты был прав. У нас у обоих внутри есть часть дедушки. Эта часть заставляет нас любить всем своим сердцем, как ты любил маму, как я люблю Эбби. Эта часть позволяет нам смеяться и наслаждаться жизнью. Это хорошо, пап, не нужно из-за этого переживать или стыдиться этого.