Профессор А. Донда

Настоящей его профессией было проектирование птицефабрик, но, когда он перешел в буддизм, то не мог более перенести сознания тех мук, которым подвергаются на фабриках цыплята. Двор им заменяет пластиковая сетка, солнце — кварцевая лампа, квочку — маленький равнодушный компьютер, а свободное клевание — помпа, которая под давлением заполняет им желудки смесью из планктона и рыбной муки. Им проигрывают магнитные записи музыки, обычно увертюры Вагнера, которые вызывают у них панику. Цыплята начинают трепыхать крылышками, что ведёт к развитию грудных мышц, самых ценных в кулинарном отношении. Может быть, Вагнер и был той последней каплей, которая переполнила чашу.
В этих куриных освенцимах, говорил профессор, несчастные создания по мере своего развития передвигаются вместе с лентой, к которой прикреплены клетки, вплоть до конца конвейера, и там, так и не увидев в своей жизни ни клочка голубого неба, ни щепотки песку, подвергаются обезглавливанию, отвариванию и расфасовке в банки...

Взгляни на эволюцию жизни. Миллиарды лет назад появились праамёбы. Что они умели? Повторяться. Каким образом? Благодаря устойчивости наследственных черт. Если бы наследственность была на самом деле безошибочной, на Земле до сих пор не было бы никого, кроме амёб. А что произошло? Да ошибки! Биологи называют их мутациями. Ну что такое мутация, как не слепая ошибка? Недоразумение между родителем-передатчиком и потомком-приемником? По образу и подобию своему, да, — но не в точности! Не стереотипно! И так как подобие все время портилось, появились трилобиты, гигантозавры, секвойи, козы, обезьяны и, наконец, мы.

Больше всего ему портил настроение журнал «Природа», которому он был обязан репутацией шарлатана. Но, благодаря давлению на Форин Оффис со стороны посольства Лямблии, Донда все же был приглашен на всемирный кибернетический конгресс в Оксфорде.
Профессор огласил там реферат о законе Донды. Как известно, изобретатель перцептрона Розенблатт выдвинул тезис, что чем больше перцептрон, тем меньше он нуждается в обучении при распознавании геометрических фигур. Правило Розенблатта гласит: бесконечно большой перцептрон вообще не нуждается в обучении— он все знает сразу. Донда пошел в противоположном направлении и открыл свой закон. То, что маленький компьютер может сделать, имея большую программу, большой компьютер сделает, имея малую; отсюда логический вывод: бесконечно большая программа может действовать самостоятельно, то есть без всякого компьютера.
И что же вышло? Аудитория встретила эту идею издевательским свистом. Куда только подевались свойственные ученым сдержанность и хорошие манеры? «Природа» писала, что, если верить Довде, каждое бесконечно длинное заклинание должно реализоваться. Таким образом, профессора обвинили в том, что чистую воду точной науки он смешал с идеалистической мутью. С тех пор его стали называть «пророком кибернетического Абсолюта».