Что значит мыслить?

Главная черта мышления - это представление. В представлении развертывается восприятие.

До сих пор мы не вошли в собственную сущность мышления, чтобы поселиться там. В этом смысле мы ещё не мыслим понастоящему. Но это как раз означает: мы уже мыслим, но нам, вопреки всей логике, ещё не доверена собственно стихия, в которой понастоящему мыслит мышление. Поэтому мы знаем ещё недостаточно, в какой же стихии происходит до сих пор мышление, поскольку оно является мышлением. Главная черта мышления, существовавшего до сих пор, это восприятие. Способность к этому называют разумом.

Следовательно, любовь основана на том, что мы помыслили глубочайше. Такая помысленность происходит, вероятно, из той памяти, на мышлении которой основывается даже поэзия, а вместе с ней и все искусства.

Конечно, пока мы представляем мышление со слов логики, пока мы всерьёз не поймём, что сама логика основывается на определённом виде мышления, до тех пор нам не удастся увидеть, каким же образом поэзия основывается в воспоминании. Все, сказанное в поэзии, берёт начало из вспомянутого воспоминания.

Лишь так мы сохраним необходимое для разбега расстояние, с которого кому-нибудь из нас удастся совершить прыжок в мышление того, что более всего требует осмысления.

большей частью мы не мыслим, хотя и зовемся «разумными существами».

Наше мышление еще не попало в свою собственную стихию. Мы мыслим еще не в собственном смысле слова.

Бытие означает присутствие.

Главная черта мышления, существовавшего до сих пор, - это восприятие.

Сказанное поэтом и сказанное мыслителем никогда не одно и то же. Но и то, и другое могут говорить различными способами одно.

Разве недостаточно дает помыслить то, что мы знак и при этом бессмысленный.

Память мыслит о помысленном.

То, что удаляется, прибывает, а именно таким образом, что оно притягивает нас, пленяя, замечаем ли мы это сразу или вообще не замечаем. То, что нас притягивает, уже исполнило приход.

То, что удаляется, отказывает в приходе. Да только самоудаление это - не ничто. Удаление - это здесь проявляющееся утаивание, и, как таковое, событие.

Мы все еще не мыслим, потому что то, что требует осмысления, отвернулось от человека, а отнюдь не потому, что человек недостаточно повернулся к тому, что требует осмысления, отворачивается от человека. Оно уклоняется от него, скрываясь. Но скрывающееся уже постоянно пребывает перед нами. То, что удаляется, так себя скрывая, не исчезает.

Наука не мыслит. Она не мыслит, ибо ее способ действия и средства никогда не дадут ей мыслить - мыслить так, как мыслят мыслители. То, что наука не может мыслить, - это не ее недостаток, а ее преимущество.

До сих пор мышление вовсе не осмыслило, что то, что должно мыслиться, при этом все же удаляется и как оно удаляется.

То, что мы еще не мыслим, никоим образом не обусловлено лишь тем, что человек недостаточно повернулся к тому, что может мыслиться от него самого. То, что мы все еще не мыслим, скорее идет от того, что то, что должно осмысляться, само отвернулось от человека, более того, уже давно отвернувшись, сохраняет это положение.

Требующее осмысления ни в коем случае не создается нами. Оно ни в коем случае не основано на том, что мы его представляем.